Чтение онлайн

Малькольм. Я разбойник и имею право выбить вас с вашей позиции. (Малькольм ставит свой шар вплотную к шару Фредрика и сверху прижимает его ногой. Потом он с силой ударяет по нему, и шар Фредрика уходит за пределы площадки. Малькольм развязно смеется.) Шарлотта. Когда он смеется вот так, это значит, что он рассержен.

Дезире. Рассержен и ревнует.

Шарлотта. Вас?

Дезире. Вас.

Шарлотта. С какой стати ему ревновать меня? Дезире. Он в ярости из-за того, как вы посмотрели на господина Эгермана, когда здоровались с ним минуту назад.

Шарлотта. Смешно! Это же просто-напросто смешно.

Дезире (серьезно). Да, это смешно и тем не менее это правда.

Шарлотта. Итак, у вас есть план. И в чем же он заключается?

Дезире. Все очень просто. Вы получаете обратно своего мужа, а я…

Шарлотта. А вы…

Дезире. Могу ли я положиться на вас?

Шарлотта. А вы получаете обратно адвоката Эгермана. Верно?

Дезире (кивает). Мужчины никогда не знают, что для них лучше. Нам надо помочь им найти правильный путь. Не так ли?

Шарлотта. Вернемся к вашему плану.

Дезире. Сначала распорядимся о том, как рассадить гостей за столом.

Теплый свет свечей спорит с бледным летним вечером за высокими окнами. Старая дама сидит во главе стола, за ее стулом стоит Фрид в ливрее и белых перчатках. Петра и служанка фру Армфельт подают кушанья. Гости за столом рассажены в соответствии с тонкой стратегией. Адвокат Эгерман – кавалер Шарлотты, граф Малькольм сидит с Дезире, а Хенрик Эгерман со своей молодой мачехой. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних туалетах. Дезире наклоняется вперед и пытается поймать взгляд Шарлотты. Шарлотта незаметно кивает.

Малькольм только что рассказал анекдот, и все смеются, кроме Хенрика.

Шарлотта. Итак, мой дорогой Карл-Магнус, ты считаешь, что любую женщину можно соблазнить?

Малькольм. Да, любую. Возраст, сословие, общественное положение и внешность не играют никакой роли.

Дезире. Это относится и к замужним женщинам?

Малькольм. Прежде всего к замужним.

Старая дама. Но тогда ваш первейший союзник не ваше собственное обаяние, а унылость семейной жизни.

Фредрик. Браво.

Шарлотта. Как вы считаете, господин Эгерман, а не может ли женщина выступить иногда в роли соблазнительницы?

Фредрик. Я думаю, нас, мужчин, всегда соблазняют.

Малькольм. Вздор. Меня за всю мою жизнь ни разу не соблазнили. Мужчина всегда нападает.

Шарлотта. Господин Эгерман этого явно не делает. Малькольм. Он просто оригинальничает.

Шарлотта. Уверяю вас, я смогу соблазнить господина Эгермана менее чем за четверть часа.

Малькольм. Нет, любовь моя. Мы, мужчины, не попадаемся на такие грубые крючки.

Шарлотта. Нет, попадаетесь.

Малькольм. Ни в коем случае.

Дезире. Шарлотта права.

Шарлотта. Заключим пари?

Малькольм. Очень забавно. (Смеется.)

Дезире. У вас не хватает смелости заключить пари с собственной женой?

Малькольм. Ну давай!

Все смеются, кроме Хенрика и Анны. Они молчат и выглядят растерянными среди этого безрадостного веселья.

Вот приближается мужчина, продвигается вперед, дает бортовой залп. Бах! Враг отступает, занимает новые позиции. И опять наступление. Позиции врага разгромлены. Бах! Бах! Дальше хладнокровное преследование до тех пор, пока дичь – то есть враг – не сложит оружия перед лицом превосходящих сил, но я не даю пощады. Я поднимаю свое оружие – и вот она лежит, истекая, как кровью, любовью и преданностью, – я имею в виду дичь, то есть врага. Тогда я закрепляю свои позиции и устраиваю роскошное пиршество, празднуя перемирие; страсти бушуют, опьянение растет, и утреннее солнце застает солдата сладко дремлющим в объятиях врага. Проходит немного времени, и он встает, препоясывает чресла и выходит на поиски новых славных деяний… новой дичи… Я имею в виду врагов… (Он не может подобрать нужного слова.)

Старая дама. Мой милый граф, задолго до того, как вы начали свое наступление, как вы это называете, вся территория была заминирована, а враг прекрасно осведомлен о том, что представляете собою вы и ваша стратегия.

Хенрик (сердито). Стратегия, враг, наступление, мины. О чем вы говорите: о любви или о поле сражения?

Дезире. Милый юноша, взрослые люди относятся к любви так, будто это или сражение, или гимнастика.

Хенрик. Но ведь мы посланы в мир для того, чтобы любить друг друга.

Воцаряется молчание. Потом все улыбаются в некотором замешательстве, как свойственно умным людям, когда они слышат такие банальности.

Старая дама. Дети мои… друзья мои…

Она поднимает свой бокал. Из сумрака звучит музыка. Она словно бы рождена этой ночью, букетом этого вина, тайной жизнью этих стен и всех окружающих предметов.

Рассказывают, что это вино делается из винограда, сок которого бьет ключом, подобно алым каплям крови прорывающимся сквозь белую кожицу. Говорят также, что в каждую бочку этого вина добавляют каплю молока из набухшей груди женщины, только что давшей жизнь своему первенцу, и каплю семени молодого жеребца. Это придает вину таинственную возбуждающую силу, и тот, кто пьет его, идет на риск.

Дезире улыбается, и ее рука крепко сжимает изящный бокал.

Она пьет до дна, поднимает бокал и держит его против мерцающего света люстры. Словно отсвет пламени падает на ее щеку и лоб.

Малькольм осушает свой бокал залпом, а затем чуть высовывает кончик языка, облизывает губы, слегка причмокивает ими, едва заметно, но с явным удовольствием.

Анна (тихо). Я пью за мою любовь… (Она подносит бокал к губам и вдыхает аромат вина. Потом тоненькойструйкой льет напиток себе на язык. Плечи ее слегка вздрагивают от удовольствия.)

Шарлотта. За мой успех. (Она обхватывает бокал ладонями и подносит его к губам жестом колдуньи. Пьет, закрыв глаза, маленькими жадными глотками. Осушив бокал, глубоко переводит дух.)

Фредрик (тихо). За Анну. (Он пьет, и туман заволакивает ему глаза. Он протирает глаза, но туман остается.)

Бокал Хенрика, полный до краев, стоит перед ним нетронутый. Хенрик смотрит на него как завороженный. Потом хватает его, подносит к губам, но, передумав, ставит обратно на стол.