Чтение онлайн

Последнее письмо он получил от хозяина игровых салонов в Митино. Тот просил уточнить, что будет с 1 июля 2009 года, закроют ли его, какой член прислать для предсказания. Сначала Сергеев хотел получить золотую карту этого казино, но подумал о члене, решающем эти вопросы на федеральном уровне: лучше ему век его не видеть – и с сожалением ответил потенциальному клиенту: «Хуй его знает, и Вы знаете этого хуя».

Игровой магнат ответил кратко: «Спасибо за искренность, до 1 июля Вы мой личный гость».

Сергеев закрыл ноутбук, решив, что на сегодня хватит, завтра будет трудный день и надо выспаться, чтобы начать дело с чистого листа.

Утром, загрузив в машину ноутбук, принтер и веник он поехал в офис.

У дверей его ждал хозяин, он открыл заветную дверь, взял деньги и исчез в тумане московского утра.

Место внутри оказалось миленькое, старые газеты весны 2008-го кричали о новых победах: «Новый президент – новая жизнь». Три месяца прошло, и вот Сергеев здесь – опора режима, средний класс. Но делать нечего, и он стал складывать в мешок для мусора чужие обещания. Выбросив старые газеты, огляделся – стало как-то веселее. Он зажег свечу и начал клеить на стекло буквы из серебристой фольги, в которую заворачивают цыпленка, – он их вырезал сам по трафарету, вышло нарядно и значительно. Нашелся стул, он поставил ноутбук, свечу и плексигласовый тетраэдр, который он взял из дома в последний момент, – сувенир из Америки с видами Вашингтона в бликах свечи выглядел как магический объект.

На окошко Сергеев приладил скотчем пушечку сына – для расстрела на месте несбывшихся надежд.

Управился к девяти утра, первый клиент был назначен на десять, и он, решив выпить чаю, пошел к метро. Сергеев знал местечко, где давали турецкий чай в стаканчиках-армуду, с «талией» посередине, – их было удобно держать, и чай долго не остывал. «Умеют они жить все-таки, высокая адаптация в инородной среде», – с легкой завистью подумал Сергеев. Он вернулся в офис, зажег свечу. Перед окошком маячила фигура странного человека, с костылем в одной руке и с велосипедным колесом в другой. Он был чисто одет, лицо его было бледным и сосредоточенным, он явно пришел к нему. Сергеев это понял, открыл окошко и спросил человека, что его привело и не ошибся ли он адресом.

Тот помялся и с трудом начал говорить. Он рассказал Сергееву, что полгода назад на этом переходе их с внуком сбил ненормальный человек на «девятке», торопившийся на встречу с девушкой, обещавшей неземную страсть. Он летел на встречу с мечтой и не заметил мужчину с ребенком. Внук погиб, и от велосипеда, который дед держал в тот момент в руке, осталось одно колесо. На этом же переходе осталась и одна нога, которую пришлось укоротить до колена.

Он просил взять его надежду на склад: он тогда вышел на пенсию, хотел научиться ездить на велосипеде и заодно научить внука. «Не могу спать полгода», – тяжело сказал человек и заплакал.

Сергеев вышел из щели, взял колесо и проговорил:

– Идите домой, я все сделаю, больше это вас мучить не будет.

Старик предложил какие-то деньги, но Сергеев не взял, решил, что на несчастьях он зарабатывать не будет – хватит и дураков.

Начало работы оказалось печальным. Он еще не знал тогда, что его ожидает на этом поприще, но морально был готов ко всему.

Когда он курил, с задней стороны офиса в соседнюю дверь ломбарда вошел крепкий мужик, по виду хозяин. Он холодно посмотрел на Сергеева, но, сканировав его внешний вид, понял, что тот ссать под дверь не будет, поздоровался, и они познакомились.

Сергеев представился, крепкий мужик назвался Рустамом, его очень удивил сергеевский бизнес, он никак не мог взять в толк, что это за склад, какие надежды можно собирать и какой болван будет платить незнамо за что.

Сергеев молчал, и тут Рустам стал жаловаться ему на свою любовницу из салона красоты, заколебавшую его своими просьбами и желаниями: то в кино, то в казино. Так достала, что мочи нет. Хотел выгнать, пугает, что повесится, или выпьет уксуса, или плеснет жене в рожу кислотой. Что с ней делать – непонятно.

Сергеев попросил показать фотографию сучки, и Рустам достал из портмоне маленькое фото на визу в Турцию, куда он собирался везти зарвавшуюся тварь.

Сергеев взял фото, приколол кнопкой на задней стенке и попросил Рустама дернуть за веревочку. Пушка стрельнула прямо в лоб оборзевшей твари, и свеча сразу потухла от резкого хлопка.

Рустам ошалел от увиденного, Сергеев сказал ему твердо и резко:

– Звони ей, и сам поймешь, что она тебе уже не страшна.

Он заметил, что Рустам боится, и настоял, показывая на дырку во лбу убитой несбывшейся надежды.

Рустам набрал и сказал твердо:

– Пошла вон, меня больше нет.

Никто не перезвонил – видимо, сработало. Рустам полез в бумажник, достал соточку зеленого цвета и сказал:

– Ты теперь мой брат, и я тебе крыша.

Бизнес получил первое вливание, было без пяти десять.

В десять подрулил Константин, желающий извести начальника. Он подал в окошко два фото: один член был старый, почти нерабочий – видимо, устал биться на двух фронтах: на работе его долбил во все щели помощничек, а дома молодая жена сушила его осенние дни своим летним задором. Видно было по всем данным, что скоро ему и так придет пиздец и нечего ему еще добавлять дополнительным гаданием. Его жизненные риски уже не спасет никакая страховка.

У окошка сучил ножками молодой член, Сергеев не взглянул на его отпечаток – даже по одежде было видно, что перед ним просто гондон, неблагодарная свинья, ждущая, когда можно будет взгромоздиться на загривок падающего зубра и, порвав ему шею молодыми клыками, сдвинуть с насиженного места.

Он повесил, как мишень, член молодого нахала и попросил его дернуть за веревочку. Дротик проткнул его, и тот почувствовал легкость внизу живота. «Больше ему эта штука не понадобится», – злорадно улыбнулся Сергеев и объявил цену предсказания.

– Две тысячи рублей, – твердо произнес он.

Дурачок дал три и получил рекомендации подождать, пока гром не грянет. Сергеев пояснил, что скоро у них будет налоговая и ему лучше затаиться, а то могут сделать обрезание.

Надо было зарядить ноутбук, и он пошел в магазин «Интим», повесив на окошко табличку «Переучет». За прилавком стояла крупная особь лет за сорок, вся в латексе и с губами и бюстом тысяч за 30 у.е. В руках у нее был фаллоимитатор, и она им играла, как кавказцы кинжалом. Дама измерила Сергеева взглядом оснащенной всеми прибамбасами подлодки пятого поколения и нервно улыбнулась оскалом семейства кошачьих.