Ультиматум
Шрифт:
Все присутствующие понимали, что не только сама попытка, но даже мысль о прорыве из котла, учитывая наличие сильного внешнего и внутреннего советского кольца окружения, — затея бессмысленная и безответственная. План прорыва фашистских войск, собственно, ничем не отличается от предательства огромного масштаба. Это и было предательство. В надежде на свое командование, на порядочность командиров оставшиеся в живых немецкие солдаты пойдут в самое пекло, под огонь советской артиллерии, танков и пехоты…
Виктор встал и, застыв по стойке «смирно», сказал:
— Товарищ майор, я прошу вашего разрешения на проведение последней операции.
— Ни в коем случае!
Виктор ждал возражения. Он знал, что немецких антифашистов на время проведения военных действий держали подальше от передовой. Однако Виктор решил настаивать на своем.
— Если немцам удастся прорваться в направлении Лисянки, — продолжал он, глядя на карту, — а они будут во что бы то ни стало стараться сделать это, потому что надеются на встречу с танками генерала Хубе, то они окажутся вот здесь… — Виктор показал точку на карте. — Местность эту я знаю очень хорошо… — И он начал объяснять, почему считает ее подходящей для передачи воззвания через МГУ.
Свой план он изложил с таким воодушевлением, что Кипиани начал мысленно взвешивать все «за» и «против».
— Вы говорите, вот здесь? — Майор склонился над картой. — Нет, это далеко не самое лучшее место… Уж если идти на это, то место следует выбрать другое… Вот хотя бы здесь! — И он показал пальцем на узкую заштрихованную полоску, тянущуюся с востока на запад. — Немцы, вероятно, пройдут мимо вот этих болот, обходя их с юга. А на этих холмах, с северной стороны, может стоять наша радиомашина, ну, предположим, где-нибудь вот здесь. — Взяв карандаш, Кипиани поставил на карте топку, но тут же отбросил его в сторону со словами: — Хотя нет, кто нам может гарантировать, что они не обойдут болото с севера? Кто может за это поручиться? Виктор, однако, не сдавался.
— Возможно, что Гилле и пойдет на этот вариант, но тогда об этом должно знать и командование фронта. Товарищ майор, вы можете сказать, как можно…
В этот момент в комнату вбежал радист и взволнованно доложил:
— Товарищ майор, мы ее поймали!
— Кого?
— Радиостанцию немецкой дивизии! — И радист снова побежал к своей рации.
Все последовали за ним. Радист только что перехватил радиограмму командира гитлеровской дивизии, направленную командующему окруженными войсками.
«Около шестнадцати часов русские перерезали дорогу Стеблев — Шандеровка. Наше положение крайне напряженно. Ожидаю ваших указаний», — сообщал командир гитлеровской дивизии.
— Товарищ майор! — Виктор вытянул вперед руку. — Раз мы нашли длину волны, на которой работает радиостанция противника, то мы можем немедленно…
Кипиани словно отгадал его мысли и сказал:
— Мы, Виктор Андреевич, не только можем, но и должны сделать это. Мы немедленно передадим им воззвание Национального комитета, полученное от генерала Зейдлица. — Майор повернулся к радисту, сидящему у рации. — Установите связь с немцами!
Гитлеровский радист не заставил себя долго упрашивать: он сразу же принял текст воззвания от уполномоченного Национального комитета рядового Виктора Шенка.
Прошло несколько минут.
Наконец немецкий радист передал, что он к приему готов.
Виктор взял микрофон и начал говорить. Сначала он сообщил, что в течение прошедшего дня в плен сдалось 1873 немецких солдата. Раненые были незамедлительно отправлены в соседнюю деревню в лазарет, им сразу же была оказана необходимая медицинская помощь. Затем Виктор очень коротко остановился на целях Национального комитета, а в заключение зачитал текст воззвания:
— «Офицеры и солдаты!
Вы находитесь перед полным уничтожением!
Прорыв из котла невозможен!
Попытка гитлеровских войск помочь окруженным извне полностью провалилась. Продвинувшись за четверо последних суток всего на несколько километров, деблокирующие войска понесли большие потери и были вынуждены остановиться.
Несмотря на все наши предложения, ваши генералы не пожелали разговаривать с нами.
Теперь настало время действовать вам самим!
Немедленно прекратите ведение боевых действий! Переходите на сторону Национального комитета группами и в одиночку!
Гитлер и его генералы ведут вас на верную смерть!
Национальный комитет поможет вам вернуться домой!»
В самом конце своего выступления Виктор перечислил фамилии лиц, подписавших это воззвание: генерала артиллерии Зейдлица, генерал-майора Корфеса, майора Энгельбрехта, лейтенанта фон Кюгелгена.
— Немедленно передайте текст воззвания своим офицерам! Не тяните время, камараден, и действуйте так, как вам советует Национальный комитет! Действуйте, пока еще не поздно! — проговорил Виктор в микрофон и попросил немецкого радиста подтвердить прием.
Прошло несколько томительных секунд, и прием был подтвержден.
— Один момент! — выкрикнул Виктор в микрофон. — Это «Лев», да? Да или нет?.. Это позывной пяти наших радистов!
— Пятеро немецких радистов, если я не ошибаюсь, относятся совсем к другой дивизии, — заметил капитан Малкин.
— Да, это верно! — согласился с ним Виктор.
— Ну, теперь вы и сами видите, — начал майор, — что совсем не обязательно ходить по ничейной земле для того, чтобы приносить пользу. Мы и с помощью рации можем сделать много полезного.
Виктор слегка скривил губы и, посмотрев на Кипиани, тихо сказал:
— Нас здесь всего пятеро, товарищ майор. Если двое из нас останутся у рации, то троим все равно нечего будет делать. А через несколько часов от рации вообще никакого толку уже не будет, так как начнется паническое бегство гитлеровцев и никто там радиопередачи принимать не будет. — В голосе Виктора звучала настойчивость. — Товарищ майор, разрешите нам хотя бы эти последние часы как следует поработать.
Кипиани медлил. Если бы он сам мог поехать с ними, тогда все было бы проще. Посмотрев по очереди на остальных немцев, он понял, что они с нетерпением ждут его решения.