Чтение онлайн

[А тот трубу изобразил из зада (итал). Данте. Ад. XXI, 139].

Мои безумства у него в заложниках.

Крэнли нужно одиннадцать молодцев из Уиклоу, чтобы освободить землю предков. Щербатую Кетлин с четырьмя изумрудными лугами: чужак у нее в доме. И одного бы еще, кто бы его приветствовал: аве, равви: дюжина из Тайнахили. Он воркует в тени долины, сзывая их. Юность моей души я отдавал ему, ночь за ночью. Бог в помощь. Доброй охоты.

Моя телеграмма у Маллигана.

Безумство. Поупорствуем в нем.

– Нашим молодым ирландским бардам, - суровым цензором продолжал Джон Эглинтон, - еще предстоит создать такой образ, который мир поставил бы рядом с Гамлетом англосакса Шекспира, хоть я, как прежде старина Бен, восхищаюсь им, не доходя до идолопоклонства.

– Все это чисто академические вопросы, - провещал Рассел из своего темного угла, - о том, кто такой Гамлет - сам Шекспир или Яков Первый или же Эссекс. Споры церковников об историчности Иисуса. Искусство призвано раскрывать нам идеи, духовные сущности, лишенные формы. Краеугольный вопрос о произведении искусства - какова глубина жизни, породившей его. Живопись Гюстава Моро - это живопись идей. Речи Гамлета, глубочайшие стихи Шелли дают нашему сознанию приобщиться вечной премудрости, платоновскому миру идей. А все прочее - праздномыслие учеников для учеников.

А.Э. рассказывал в одном интервью, которое он дал какому-то янки. Н-ну, тыща чертей, вы молодчага, проф!

– Ученые были сначала учениками, - сказал Стивен с высшею вежливостью.
– Аристотель был в свое время учеником Платона.

– Смею надеяться, он и остался им, - процедил лениво Джон Эглинтон. Так и видишь его примерным учеником с похвальной грамотой под мышкой.

Он снова рассмеялся, обращаясь к брадообрамленному ответно улыбнувшемуся лицу.

Лишенное формы духовное. Отец, Слово и Святое Дыхание. Всеотец, небесный человек, Иэсос Кристос, чародей прекрасного. Логос, что в каждый миг страдает за нас. Это поистине есть то. Я огнь над алтарем. Я жертвенный жир.

Данлоп, Джадж, что римлянин был самый благородный, А.Э., Арвал, Несказанное Имя, в высоте небес, К.Х., их учитель, личность которого не является тайной для посвященных. Братья великой белой ложи неусыпно следят, не требуется ли их помощь. Христос с сестрою-невестой, влага света, рожденная от девы с обновленной душой, софия кающаяся, удалившаяся в план Будд. Эзотерическая жизнь не для обыкновенного человека. О.Ч. сначала должен избавиться от своей дурной кармы. Однажды миссис Купер Оукли на мгновение улицезрела астральное нашей выдающейся сестры Е.П.Б.

Фу, как нехорошо! Pfuiteufel! [Чертовски стыдно (нем.)] Право, негоже, сударыня, совсем негоже глазеть, когда у дамы выглядывает астральное.

Вошел мистер Супер - младой, высокий, легкий и деликатный. Рука его с изяществом держала блокнот - большой, красивый, чистый и аккуратный.

– Вот этот примерный ученик, - сказал Стивен, - наверняка считает, что размышления Гамлета о будущей жизни его сиятельной души - весь этот ненатуральный, ненужный, недраматичный монолог - такие же плоские, как и у Платона.

Джон Эглинтон сказал, нахмурившись, дыша ярым гневом:

– Я клянусь, что кровь моя закипает в жилах, когда я слышу, как сравнивают Аристотеля с Платоном.

– А кто из них, - спросил Стивен, - изгнал бы меня из своего Государства?

Кинжалы дефиниций - из ножен! Лошадность - это чтойность вселошади. Они поклоняются зонам и волнам влечений. Бог - шум на улице: весьма в духе перипатетиков. Пространство - то, что у тебя хочешь не хочешь перед глазами. Через пространства, меньшие красных шариков человечьей крови, пролезали они следом за ягодицами Блейка в вечность, коей растительный мир сей - лишь тень. Держись за здесь и теперь, сквозь которые будущее погружается в прошлое.

Мистер Супер, полный дружеского расположения, подошел к своему коллеге.

– А Хейнс ушел, - сообщил он.

– Вот как?

– Я ему показывал эту книгу Жюбенвиля. Он, понимаете, в полном восторге от "Любовных песен Коннахта" Хайда. Мне не удалось привести его сюда послушать дискуссию. Он тут же побежал к Гиллу покупать их.

Спеши скорей, мой скромный труд,

К надменной публике на суд.

Как горький рок, тебя постиг

Английский немощный язык.

– Дым наших торфяников ему одурманил голову, - предположил Джон Эглинтон.

Мы, англичане, сознаем. Кающийся вор. Ушел. А я курил его табачок. Мерцающий зеленый камень. Смарагд, заключенный в оправу морей.

– Люди не знают, как могут быть опасны любовные песни, - оккультически предостерегла Расселова яйцевидная аура.
– Движения, вызывающие мировые перевороты, рождаются из грез и видений в душе какого-нибудь крестьянина на склоне холма. Для них земля не почва для обработки, а живая мать. Разреженный воздух академии и арены рождает грошовый роман, кафешантанную песенку. Франция рождает в лице Малларме изысканнейший цветок развращенности, но вожделенная жизнь - такая, какой живут феаки Гомера, открывается только нищим духом.

При этих словах мистер Супер обратил к Стивену свой миролюбивый взор.

– Понимаете, - сказал он, - у Малларме есть чудные стихотворения в прозе, Стивен Маккенна мне их читал в Париже. Одно из них - о "Гамлете". Он говорит: "Il se promene, lisant au livre de lui-meme" ["Он прохаживается, читая в книге о самом себе" (франц.)], понимаете, читая книгу о самом себе. Он описывает, как дают "Гамлета" во французском городке, понимаете, в провинции. Там выпустили такую афишу.

Его свободная рука изящно чертила в воздухе маленькие значки.

HAMLET ou LE DISTRAIT

Piece de Shakespeare

[Гамлет, или Рассеянный. Пьеса Шекспира (франц.)]

Он повторил новонасупленному челу Джона Эглинтона:

– Piece de Shakespeare, понимаете. Это так похоже на французов, совершенно в их духе. Hamlet ou...

– Беззаботный нищий, - закончил Стивен.

Джон Эглинтон рассмеялся.

– Да, это подойдет, пожалуй, - согласился он.
– Превосходные люди, нет сомнения, но в некоторых вещах ужасающе близоруки.

Торжественно-тупое нагроможденье убийств.