Шрифт:
Отряд уходит в зону
Побег
Сердитая сдавала дела. Она уезжала учиться. Рядом с Сердитой по школе ходила новая вожатая, тоненькая, светлая, и улыбалась. Это было так необычно, что пионеры, привыкшие видеть Сердитую всегда озабоченной и хмурой, смотрели на новую вожатую, как на чудо.
Карандаш в руках Сердитой работал, как дятел: ставил точки в ведомости сданного имущества.
Пионерская, куда вошли обе вожатые, напоминала ухоженный дровяной склад. Там и тут возвышались аккуратные поленницы пионерских дел: неведомо когда и кем составленные альбомы, пересушенные гербарии, пожелтевшие книжки-самоделки…
На стене висели два стенда. Перенесенные в какой-либо музей, они легко могли бы сойти за оклады старинных икон.
При виде стендов Сердитая оживилась и пустила в ход карандаш.
«Пионерских законов — десять. Точно. Пионерских ступенек — три…»
Самодовольная улыбка, как жулик, проглянула было на лице Сердитой и тут же спряталась. Сердитая умела сдерживать свои чувства.
Из пионерской отправились в поход по классам, в которых, согласно расписанию «пионерской пятницы», проходили сборы. Сегодняшняя пятница была посвящена проводам пернатых.
Вожатые зашли в классную комнату.
У доски стояла девочка и, как фокусник, тянула изо рта рассказ о том, какую пользу приносят человечеству птицы.
— Пионерка Селезнева делает сообщение о пользе пернатых, — сказала Сердитая.
Вторая, третья, четвертая, пятая классные комнаты не внесли сколько-нибудь заметного разнообразия в пионерские сборы. И только в шестой вожатых ожидал сюрприз: она была пуста.
— Этого не может быть! — воскликнула Сердитая. — У них сбор, посвященный пользе пернатых.
Но класс был пуст. Если, конечно, не считать клочка бумаги, пришпиленного к стенду-окладу с пионерскими ступеньками. И на этом клочке было написано:
«Установив, что птица дрофа может сожрать за день 1106 хлебных жуков кузек, 68 свекловичных долгоносиков, 1 щитоноску, 4-х мавританских клопов, 10 штук итальянской саранчи, мы решили этому делу не препятствовать.
Установив также, что если кормить человека одним витамином «С» («Скука»), он может потерять интерес к жизни, мы решили перейти на другие витамины: В, И, Н («Весело», «Интересно», «Нужно»). Прощай, «пятница»!
Отряд имени Юрия Гагарина. Председатель Икар Воронок».
Чрезвычайное происшествие согнало в пионерскую комнату всех членов и всех председателей советов отрядов.
Сердитая спрашивала:
— Где шестой «Б»?
Но этого никто не знал. А тот, кто догадывался, не хотел говорить. Наконец, когда Сердитая в десятый раз задала свой вопрос, одна слабая духом черноволосая девочка с белыми лентами в косичках не выдержала и сказала:
— Я, кажется, знаю, только мне неловко…
— …ябедничать? — подхватила Сердитая. — Не бойся, Сорокина. Когда говорят при всех, это не ябеда.
И все же на душе у Сорокиной было очень скверно, когда она проговорила:
— Они сказали, что пойдут в какую-то зону.
В пионерской стало тихо. Сердитая обвела ребят недоуменным взглядом и растерянно проговорила:
— В какую зону?
И тут новая вожатая повела себя очень странно. Тихо улыбнулась и сказала:
— Я знаю в какую. Если хотите — провожу.
Лялькин бунт
Утро накануне описанных выше событий началось в семье Сергеевых с восстания дочерей. Подняла его пятиклассница Лариса.
— Ляля! — сказала мама за завтраком. — Подай нож.
Лялька и бровью не повела.
— Ля-ля! — Мамины глаза сверкнули.
Лялька предусмотрительно спрятала руки под фартук.
— Ля…
Нота повисла в воздухе.
… — Мама, кого ты зовешь? Здесь нет никакой Ляли, — сказала Лялька.
Мама растерялась.
Папа фыркнул в стакан и закрылся газетой. Дедушка на пенсии — Егор Егорович — крякнул и лукаво прищурился, соображая, должно быть, что бы такое-этакое по данному поводу высказать.
Первым капитулировал папа — Сергей Егорович.
— Лариса так Лариса, — примирительно сказал он. — Из маленького получилось большое. Все закономерно.
Дедушка сдался еще охотней:
— Сергеевна, стало быть. Ай, комар…
«Комара» Лялька пропустила мимо ушей. Она ждала, что скажут мама и старшая сестра Валентина. Маму выручил телефон.
Дз-з-з…
— Алло! — окликнула мама кого-то в трубке. — Вам Ларису? Пожалуйста…
Младшая с торжеством посмотрела на старшую. Бунт Ларисы против Ляльки, кажется, увенчался успехом. Больше никто в семье не посмеет звать ее этим люлечным именем.
Но Валентине было не до сестры. Она сама готовилась к свержению нежного родительского ига, и ее бунт был не чета Лялькиному бунту.
Начался он так. Валентина, собираясь в школу, не взяла почему-то учебников, по которым должна была преподавать русский язык и литературу.
— Валентина, а учебники? — напомнила мама.
— Они мне не нужны…
— Как — не нужны? — не поняла мама. — А учить по чему будешь?
— Вот теперь мой учебник, — сказала Валентина, и пионерский галстук алым серпиком лег на ее плечи.
— Как? — возмутилась мама. — Тебя еще по совместительству вожатой назначили?
— Не по совместительству, мама, а по желанию. И не вожатой, а старшей.
— Ничего не понимаю… Ведь ты на учительницу училась.