Улей
Шрифт:
Не понимая что делаю, нагнулся, поднял его, оружие не успело предать уверенности, потому что когда разогнулся, рядом кто-то был…
Все чувства сплелись в единый ком: страх, ужас, раскаяние, удивление — смешалось в сердце. Тело парализовало, разум впал в ступор. Сверху доносился слабый крик Сайны, но я не мог разобрать слов, ведь я смотрел в глаза смерти. Несчастный фонарь был не в силах освещать ее лик, но зато он ярко высвечивал ледяные глаза.
Я не видел ничего кроме них, они впились в душу как голодный волк впивается в горло. Почти бесцветные, отдающие синевой, радужки — паутины которые захватывают жертву и направляют в черный провал зрачка. А там… что-то мигнуло зеленым пламенем, что раскаляет в аду котел с грешниками. Глаза почему-то опустились вниз, смерть преклонила колено.
Наваждение исчезло, предо мной на одном колене стоит худая обнаженная девушка, необычные глаза с зрачками в форме паутины всматриваются в мое лицо, губы не выражает ничего… А потом меня охватила новая волна страха. Сразу за ней стоит нечто огромное, бесформенное, и смотрит на меня из тьмы большими блестящими глазами.
Непослушная рука приподняла тяжелый фонарь, глазам предстал первобытный ужас: огромный монстр, походивший на, в шестеро превышающего обычные размеры, медведя с хвостом-тросом и гигантскими получеловечьими лапами увешенными когтями.
Белесые глаза никак не прореагировали на свет фонаря, из зубастой пасти существа не вырвался рык, а веки не зажмурились. Треугольные с кисточками, как у рыси, уши чуть сдвинулись с места когда Сайна вновь закричала сверху. Ожидая мгновенной смерти, я готов был сойти с ума. Я не был в силах направить свет фонаря на замершую у ног женщину, существо смотрело на меня не мигая, и казалось что едва как-то пошевелюсь, разорвет меня одной своей лапой.
Я думал что сойду с ума, леденящая кровь пытка ужасом, длилась вечность. Но, наконец, я начал слышать что именно кричала девушка сверху:
— Ворон?!! Ты жив?! Ответь, ты меня пугаешь!
Монстр не двигался, не выказывал никаких враждебных намерений, если он был голоден, то лакомится мной не спешил. Женщина так и стояла на одном колене как статуя, и с возращением способности мыслить, я направил фонарь ей в лицо. Синеватая паутина в ее глазах под потоком света разрослась, черный провал в центре сузился. Она была жива… Это не призрак и не смерть.
— Кто вы? — чудом выдавил из себя я.
Слова разбили тишину лишь на секунду, ни монстр, ни женщина не спешили отвечать и реагировать как-то иначе.
— Вы меня понимаете? — спросил я чуть смелее и зависший в воздухе вопрос наткнулся на ту же реакцию.
Я не позволял свету фонаря вновь подниматься на замершее позади женщины существо, я по-прежнему испытывал ужас и как маленький ребенок верил, что если не буду видеть монстра, он не нападет.
Через сотню гулких ударов сердца стало доходить что стража Улья меня не тронет. Быть может, эти чертовы создания мечтают меня разорвать и съесть теплое, сочащееся кровью мясо, но не могут…
— С кем ты там разговариваешь Ворон?! — не унималась Сайна. — Я спускаюсь!
Свисающий канат заколебался, наверху показался тусклый свет фонаря. Эти обычные, из моего мира, возгласы и движения придали мне каплю уверенности и надежды. Едва ворочая непослушным телом, стараясь не обращать внимания на ледяной пот на спине и мертвецкие тиски страха, медленно наклонился за оброненным в страхе перед монстрами автоматом. Канат рядом колебался все сильней, луч фонаря Сайны был все ближе.
Старый, добрый Калашников. Я знал, что он не подведет, сколько бы тут не пролежал. Но стоит ли им пользоваться?
Сайна спустилась. Луч ее фонаря ослепил меня и замер.
Я направил фонарь на ее лицо, и мстительно обрадовался. Глаза, увидевшие вдруг вставшую в рост голую женщину и подобравшегося, шестиметрового монстра за ее спиной, наполнились невыразимым ужасом. Изящные черты лица Сайны скривила гримаса страха, рука дернулась к пистолету под кожаным плащом, но замерла на полпути.
Я не двигался. Стражам Улья приказывать не мог и стоял сейчас в роли стороннего зрителя. Монстр и обнаженная худышка-женщина хоть и были напряженны как пружины, но медлили с атакой. Сайна долго не шевелилась, но потом прошептала обращаясь ко мне:
— Скажи им чтобы меня не трогали.
— Думаешь послушают? — угрюмо спросил я. Видя что отвечать девушка в плаще не намеренна, тихо сказал: — Не трогайте ее…
Как и ожидал никакой реакции не последовало. Обнаженная женщина все так же угрожающе взирала на Сайну своими глазами-паутинами, а туша мохнатого монстра была напряженна и готовилась ее подмять.
Мысль раскола и разрушения вспыхнула, и ярким пламенем разгорелась в сознании: лучшего момента покончить с ней мне не представится. Я еще раз взвесил все за и против и пришел к однозначному выводу что Сайна очень опасна. Несмотря на леденящую кровь ситуацию способность трезво мыслить не потерял. Сайна скорее всего двойной агент жрецов. Ее послали со мной чтобы пройти защиту Улья, и если я ее проведу, последствия могут быть необратимы. Но даже если все обстоит так, как она рассказывает, она мне почти не нужна. Я не собираюсь делать из нее повелителя и опасного конкурента, да и она ничем больше не может помочь…
Я направил дуло калашникова в ее сторону: нет, все не так! Она двуличная тварь. Первое впечатление не может быть обманчиво, тогда я хотел ее убить. Она исполнитель плана техножрецов. Пусть умрет!
— Умри тварь.
Девушка удивленно на меня покосилась, а потом в ее грудь впился разъяренный свинец. Она зашаталась под его натиском, падая на колени и заваливаясь набок окровавленным ртом пыталась что-то произнести. Я забыв о монстрах рядом подошел и склонился над ней.
— Я… я только хотела получить от тебя бессмертие.
Голова опрокинулась, бирюзовые глаза застыли. Она издохла. А я ошибся в очередной раз. Людям свойственно ошибаться….
Словно устыдившись отошел от тела. Валяющийся на полу фонарь мертвой девушки осветил приблизившуюся к распростертому телу худую женщину. Босые ступни оставляли в пыли отчетливые следы, черноволосая женщина с интересом всматривалась в труп. Я только сейчас заметил, что кожа женщины по всему телу испещрена бесчисленными морщинами, в некоторых местах они даже свисают, образуя нечто наподобие мешков под глазами у стариков.