Улей Хеллстрома
Шрифт:
Сперва Джанверт не узнал новый голос. В словах, доносящихся из громкоговорителя, была какая-то горловая сдавленность, словно говорящему требовалось прикладывать нечеловеческие усилия, чтобы произнести каждое из них. Однако он понял, что это была женщина.
– Эдди! – сказала она. – Это я, Кловис. Пожалуйста, ответь мне!
Только Кловис называла его так: «Эдди». Все остальные использовали ненавистное «Коротышка». Он не мигая смотрел в темноту. «Кловис?»
– Эдди, – продолжила она, – если ты не вернешься, то они отправят меня вниз… в то место, где… где они… отрезают ноги и остальное… – Теперь молодая женщина всхлипнула. – Ноги и остальное по пояс и… О Господи! Эдди, я так боюсь! Эдди! Пожалуйста, ответь мне! Пожалуйста, вернись!
Джанверт вспомнил помещение с обрубками тел, те разноцветные трубочки, омерзительно подчеркнутая сексуальность. Внезапно в памяти ярко вспыхнула картина: отрезанная голова на полу туннеля, кровавый след, его ноги, утрамбовывающие красные фрукты, его тело, испачканное…
Он нагнулся, и его стошнило.
А голос Кловис по-прежнему звал его, умолял:
– Эдди, пожалуйста, ты слышишь меня? Пожалуйста! Не дай им сотворить это со мной! О Господи! Почему ты не отвечаешь?
«Разве я могу!» – подумал Джанверт.
Но он должен был как-нибудь отреагировать. Сделать что-нибудь. Он чувствовал тошнотворную вонь собственной блевотины, грудь ныла от боли, зато голова прояснилась. Он выпрямился, поддерживая себя рукой за капот машины.
– Хелльстром! – крикнул он.
– Я здесь, – раздался тот, первый голос.
– Почему я должен верить тебе? – спросил Джанверт и двинулся к дверце машины. Нужно добраться до радио.
– Мы не причиним вреда ни тебе, ни мисс Карр, если ты вернешься, – уверял Хелльстром. – В таких вопросах мы не лжем, мистер Джанверт. Вы будете помещены под стражу, но никому из вас не будет причинен вред. Мы позволим вам быть вместе и иметь те отношения, какие пожелаете, но если вы не вернетесь немедленно, мы исполним свою угрозу. Мы будем искренне сожалеть, но все равно сделаем это. Наше отношение в вопросе воспроизводительных обрубков существенно отличается от вашего, мистер Джанверт. Поверьте мне.
– Я верю вам, – сказал Джанверт.
Оказавшись рядом с дверцей машины, он замер в нерешительности. Если он откроет дверь и схватит микрофон, что тогда сделают они? Сюда уже, наверное, движется группа захвата. И на дереве этот громкоговоритель. Каким-то образом они узнают, что он делает. Значит, он должен соблюдать осторожность. Джанверт поднял захваченное оружие, чтобы провести наугад им вокруг себя перед тем, как открыть дверцу. Не позволяй себе думать о Кловис. Но то помещение… Он не мог шевельнуть палец на кнопке. То помещение с обрубками тел! И снова Джанверт почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу.
Кловис все еще говорила через громкоговоритель. Она что-то кричала, рыдала и звала его по имени:
– Эдди… Эдди… Эдди… пожалуйста, помоги мне. Остановись…
Джанверт закрыл глаза.
«Что же мне делать?»
Мысль эта еще пульсировала у него в голове, когда он почувствовал покалывание в спине и правом боку, услышал далекое гудение, которое преследовало его все то время, пока он продвигался в пыли по земле к машине, но Джанверт больше не слышал его – он без сознания лежал в пыли.
65
Из «Руководства по Улью»:
«Защищающее нас сходство всегда служило ключом к нашему выживанию. Это явственно видно в наших преданиях, как и в самых первых сохранившихся записях. Мимикрия, заимствованная нашими предками у насекомых, защищает нас от нападений диких Чужаков. Наблюдения за насекомыми, однако, показывают, что ценность этого фактора невысока, если только мы не развиваем его и не комбинируем с другими техниками, особенно с новыми, которые мы должны постоянно искать. Подстегивать в этом направлении нас должна мысль, что Чужаки – хищники и они набросятся на нас, если только обнаружат. Конечно, когда-нибудь это произойдет, и мы должны быть подготовлены к этому. Наши приготовления должны включать меры как защитного характера, так и атакующие. Во втором случае мы должны всегда брать за исходную модель насекомых – оружие должно отбивать у нападавшего охоту повторить свою попытку еще раз».
Вибрации зародились где-то глубоко под командным постом, и оттуда начали распространяться вверх и в стороны волны, которые смогли зарегистрировать все земные сейсмические станции Земли. Когда толчки прекратились, Хелльстром подумал: «Землетрясение! – Но это было не простое узнавание какого-то факта – он со страхом молил его произойти: „Пусть будет землетрясение, но не гибель „Проекта 40“!“»
Всего двадцать минут назад он начал успокаиваться после захвата Джанверта, когда начались эти толчки.
На командном посту прекратились поскрипывания, наступил момент необычной тишины, словно все работники Улья одновременно задержали дыхание. В этот миг Хелльстром двигался в темноте командного поста, отмечая, что огни все еще горят, а экраны светятся. Он сказал:
– Доложите о повреждениях, пожалуйста. И пришлите ко мне Салдо. – То, с каким спокойствием отдал он эти приказания, удивило его самого.
Через несколько секунд он увидел Салдо на правом экране. За спиной Салдо, где оседала пыль, Хелльстром увидел секцию какой-то широкой галереи.
– Они задержали меня! – приветствовал его Салдо. Молодой человек, похоже, был потрясен и несколько напуган. Один из симбиотов, ухаживавший за исследователями, подошел сзади к Салдо и отодвинул его в сторону. Весь экран заполнило все в шрамах лицо исследователя. Потом поднялась розовая ладонь, закрывая лицо, и пальцы сделали знак на языке жестов Улья.
Хелльстром перевел вслух этот знак для тех, кто не мог видеть экран.
– Нам не нравится недоверие, которое выражается в присутствии вашего наблюдателя и приказе отсрочить подключение силовых кабелей к нашему проекту. Пусть испытанное вами беспокойство станет слабым проявлением нашего неудовольствия. Мы могли бы предупредить вас, но ваше поведение не заслуживает того. Вспомните резонанс, который ощутили все мы в Улье, и остальное убедит вас, что эффект – во много тысяч раз больший в фокусе направленного импульса. «Проект 40», если не считать нескольких мелких побочных эффектов, которые могут затронуть систему подачи пищи, завершился полным успехом.
– Где находится фокус? – спросил Хелльстром.
– В Тихом океане недалеко от островов, которых Чужаки называют Японскими. Вскоре они узрят новый остров.
Крупное лицо сместилось с экрана, уступая место Салдо.
– Они изолировали меня, – запротестовал он. – Они держат меня силой и игнорируют мои приказы. Они подсоединили силовые кабеля и даже не позволили мне связаться с вами. Они отказываются подчиняться вам, Нильс!
Хелльстром показал пальцами знак «успокойся!» и, когда Салдо замолчал, произнес: