Чтение онлайн

Расплата

POV Мора

За три выходных я морально измучилась постоянными мыслями об истинном. Умер он или нет? Для меня лучше, чтобы "да". Хотя я не настолько животное и все равно было бы по-человечески жаль парня.

В понедельник оказываюсь на волоске от признания. Готова плюнуть, снять кулон и поговорить с Волком, либо собрать вещи и уехать в другой город, но в последнюю секунду что-то останавливает. Инстинкт самосохранения вопит не поступать опрометчиво, а выждать. Отсидеться, затихнуть, правда, это сильно претит моему характеру. Я не умею терпеть.

В первый учебный день направляюсь в замок университета с четким ощущением, что собираюсь на казнь. Очень плохое настроение, отвратительно-депрессивное, желудок раздраженно урчит от того, что с утра не позавтракала.

Мы учимся в отдельном крыле, предназначенном для блохастых, бракованных, отсталых, недоразвитых перевертышей. Можно назвать, как угодно, но смысл от определения не меняется. Настолько пренебрежительно нас называют в связи с тем, что мы недоразвиты. Находимся на ступень выше людей, но ниже перевертышей.

Существует поговорка, если с утра чистый перевертыш не плюнул тебе на спину, то день начат хорошо. Можно сказать - для меня день начат хорошо. Студенты всего лишь с подозрением поглядывают на старушку, пришедшую в университет.

Сегодня настолько плохое настроение, что я не смогла принять нормальную женскую форму. Меня хватило только на старушку. Спина - согнута, ноги деревянные, весят по несколько пудов, кожа в морщинах. Моя трансформация идеально подходит настроению.

Обычно я задорно раскрываю двеь и улыбаюсь широкой улыбкой. А сегодня заторможенно открываю дрожащими пальцами дверь и тихонечко передвигаюсь к своему месту. Мой голос старческий, вибрирует легкой хрипотцой:

– Привет, неудачники!
– поднимаю ладонь в знак приветствия и медленно иду к своему месту. Одногруппники не обижаются, а зачем обижаться на правду, если мы и есть неудачники? Нам не повезло родиться блохастыми.

– Элис, что с тобой?
– при виде того, как я безмолвной старушкой иду мимо, одногруппники по очереди начинают расспрашивать о моем состоянии.

Поворачивают в мою сторону любопытные лица и начинают гадать, кем сегодня я претворяюсь. Это любимое наше развлечение. Каждый день я принимаю новое обличие, а одногруппники в свою очередь пытаются угадать, чью внешность сегодня украла. Достаточно посмотреть на обложку журнала с красивой моделью и я - уже она или он. Симпатичный мужчина или девушка; с нулевым размером груди или с пятым; толстушка или худышка. Малышка, а сегодня - старушка. Заимствую любое лицо, но не своё настоящее. Никто кроме Зары не знает, как оно выглядит. Только во сне силы покидают, а внешность настоящей Моры, как вечное проклятие, возвращается. По утрам не смотрю в зеркало (меня передергивает от омерзения при виде отражения) до тех пор, пока не выберу новое лицо на день.

Больше никогда в жизни не хочу видеть то уродливое лицо Моры Герц!!!

***

К концу пары меняю внешность на молодую девушку, а то сидеть со старческой спиной очень неудобно. На протяжении всей лекции по телефону донимает Альберт, но я не отвечаю на смс. Нет настроения разговаривать.

Звенит звонок с пары и, когда преподаватель покидает место лектора, как по щелчку пальцев любопытные одногруппники поворачиваются ко мне. Ведь сегодня целую лекцию я молчала, а не подшучивала над какой-нибудь ерундой. Я бы сейчас отшутилась на молчаливые, дружеские вопросы, что у меня похмелье, если бы дверь не открылась и на пороге не появился знакомый человек. Альберт собственной персоной - внук ректора. Яркое солнце в мрачную погоду. Живительная вода для путника.

Я сразу теряю интерес одногруппников, по крайней мере, женской половины. А как по-другому? Парень красив и статен. Высок. Темноволос, в черных очках, в белой рубахе по локти, в джинсах, обтягивающих жилистые ноги. Ухмылка неотразимого Нарцисса.

Градус в аудитории стремительно растет до отметки» взрывоопасно». От его харизмы отключается голова у всех. И женщин, и мужчин.

Парень снимает очки, сухо здоровается и громко спрашивает:

– Элис, ты где?

Ему не обязательно было говорить громко, вся группа итак с придыханием смотрела молчала в ожидании его вопроса. Не каждый день к нам приходят представители чистокровных перевертышей.

Я скромно поднимаю ладонь, рассекречивая свою внешность, а Альберт удовлетворенно подмигивает, после чего делает один шаг по направлению ко мне. Всего один шаг успевает сделать. А затем дверь решительно открывается и ударяет его руку, держащую очки. Аксессуар падает с грохотом на пол, но я на это уже не обращаю вниманию, потому как застываю на стуле. Первым делом хочется развернуться и прыгнуть в окно со второго этаже. Авось не разобьюсь.

Если при появлении Альберта девочки скромно затихали и ловили каждое его слово, то в данную минуту одногруппницы оживают, распускаются точно нежные розы. Бедрами ёрзают на стульях, словно хотят встать и побежать к двери, где стоит проклятый Шааааакс Ситхе. Проклятый змей!

На нём серая футболка, обтягивающие джинсы, а на шее виднеется красочный рисунок - кусочек открытой пасти змеи. Любовницы перевертыша рассказывают, что туловище парня от шеи до пресса украшено черно-красной татуировкой самой ядовитой и опасной змеи в мире. Волосы у парня черно-белые. Имеют странный серый оттенок, а зеленые глаза по форме и зрачку похожи на змеиные. Шакс, находясь в человеческой форме, часто выпускает клыки, таким образом иногда пугает скромных, пугливых девушек.

Всегда удивлялась, как можно с ним целоваться? Мало ли нечаянно укусит клыками и отравит ядом?

В то время, как размышляю о двух знаменитостях нашего университета, замечаю, что Шакс даже не извинияется за то, что ударил дверью Альберта. Вместо этого коротко оглядывает то, как парень поднимает упавшие очки, и выдает:

– Внучок ректора? Удивительно?

Шакс заходит не один. Вслед за ним появляются три парня большой (выдающейся по объемам комплекции), после чего дверь закрывается. Довольно тихо, но мне кажется этот звук доносится чрезвычайно громко и режет ножом уши.

Я невольно передергиваю плечами, сбрасывая с себя плохое предчувствие.

Отмечаю, что Шакс и Альберт между собой не здороваются, да и в принципе стараются не замечать друг друга.

Альберт, как ни в чем не бывало громко предлагает:

– Элис, пойдет выйдем, а то здесь становится слишком душно?
– тонко делает укол в сторону Шакса, намекая, что ему не рады.

– Эээээ, нет, - задумчиво протягивает змей.
– Если ты имеешь ввиду Элис Мак, то вставай в очередь. Сейчас блохастая Жучка пойдет «разговаривать» со мной.

Чёрт, со всеми переживаниями на счет истинного я забыла о досадном недоразумении, именуемом Шакс Ситхе. Вот уже две недели змей посылает своих амбалов на мои поиски, но впервые, кажется, он потерял терпение и пришел лично.