Чтение онлайн

— Черт, — я мысленно отвесил себе подзатыльник. — Прости, Кэт. Я криворукий.

Она повернулась ко мне. В самых краешках ее глаз выступили маленькие слезинки, но, видимо, первая боль уже прошла.

— Все в порядке, — сказала она.

— Я забыл о твоих ранах.

Она усмехнулась и вытерла глаза.

— Я и сама забыла. — Уголок ее рта скользнул вверх. — А ты взял и напомнил.

— Я… мне… так стыдно.

— Забудь. Поначалу все было здорово. Ты просто всегда держи в уме, что я — пользованный товар.

Пользованный товар.

От ее слов мне сделалось дурно. Пусть даже Кэт попробовала отшутиться, все равно — ужасно было слышать, как она говорит такое о себе.

— Никакой ты не «пользованный товар», — сказал я.

— Пользованный-пользованный. — Запустив руку в перчаточницу, она извлекла пару бумажных салфеток, припасенных там, и приложила к ранке. На белой поверхности тут же выступили две влажные красные точки. — Причем попользовать успели и душу, и тело.

— Но сломить не смогли ни то, ни другое, — добавил я.

Она улыбнулась немного печально и сказала:

— Да, верно, еще не сломанный. Но подожди, Снег Снегович еще успеет на мне отыграться этим вечером.

— Я ему не позволю.

— «Я не уйду покорно в сумрак смерти…» — произнесла она.

Я пристально посмотрел на нее, удивленный.

— Конечно же, не уйдешь. Откуда эти слова?

Она глянула на меня в ответ.

— Неужели ты забыл? Это же Дилан Томас! Тот поэт-валлиец, стихами которого ты забрасывал меня в то наше последнее лето. Помнишь, как мы декламировали «Папоротниковый холм» хором полупустой парковке?..

— Бог мой, — вырвалось у меня. Я не вспоминал о том лете долгое время. Вспоминая те прекрасные деньки, я всегда ввергал себя в чернейшую печаль, потому и избегал этих воспоминаний всячески — чтобы в один день они не свели меня с ума окончательно и не довели до ручки.

— Хотя, не только Томаса я помню с тех времен. Были другие потрясные стихи, — сказала тихо Кэт. — Как насчет вот этого? «В темноте, где-то рядом, тебя ощущаю, и в ветвистых туннелях несущих кровь вен…»

— Что-то знакомое.

— Еще бы не знакомое.

Тут меня осенило.

— Это что, я написал?

— А ты как думаешь?

— И ты… помнишь? Все это время?..

— Оно было у меня в альбоме. Да и не только оно. Много других.

— Ты их сохранила?

— Конечно. А это… Я всегда его любила. Знала наизусть — задолго до того, как в мою жизнь влез этот Эллиот. А потом… просто подумай, ты написал мне это чертовски эротичное стихотворение, когда мне было шестнадцать — со мной в роли вампира, — а потом, одним днем, на меня напал настоящий вампир. Странно все это. И как-то… жутковато, если хочешь знать мое мнение. Когда он присасывался ко мне… я не могла не вспоминать. «И укусы твои кровь вскипать заставляют, побежденный — отринуть готов даже боль ради той, что испить моей жизни желает, ради той, что, впиваясь, мне дарит любовь».

Покрасневший до кончиков ушей, я выдавил улыбку.

— На слух — довольно неплохо.

— Ты помнишь название?

Я пожал плечами и предположил:

— «Цапни Меня Посильней»?

Она посмотрела на меня так, что мне сразу стало стыдно за свой идиотский юмор.

— Прости, — пробормотал я.

— Оно называлось «Невеста-Смерть».

— О…

— Это стихотворение… оно меня преследовало все время, что приходилось сносить набеги Эллиота. Оно заставляло меня воображать, что, будь я вампиром, я бы возвратила подонку сторицей… и какая-то часть меня утешалась. Наверное, именно поэтому вчерашней ночью я пришла к тебе, а не к кому-то еще. Твое стихотворение стало частью меня. Будто бы через все невзгоды со мной проходил ты.

— Если бы… — только и смог сказать я.

— Если бы?..

— Если бы я смог пройти через все с тобой.

Она выглядела немного озадаченной.

— Я имею в виду, будь я рядом — я бы смог спасти тебя.

— Спасти меня от Эллиота?

— Да!

— Ты спас.

— Но мог бы спасти гораздо раньше.

— Хуже, чем мне причиталось, я не получила, — сказала Кэт. — Когда ты решаешься на подобное… убить кого-то в отместку, пусть даже очень плохого человека… все заканчивается тем, что ты расплачиваешься. И плата страшна. Таковы правила.

— Ты пережила бы все это снова? — спросил я.

— Ты, наверное, шутишь. Конечно же, нет.

— Что бы ты тогда сделала по-другому?

— Зная все то, что знаю сейчас? О, я бы все сделала по-другому. Для начала — не вышла бы замуж за Билла. Это — первопричина. Если бы я не вышла за него замуж, всего этого не случилось бы. Я возьму еще пива. Ты будешь?..

— Конечно, почему бы и нет?

Она наклонилась за двумя новыми банками.

— Как думаешь, ничего, если мы будем под легким хмельком? Время просохнуть до того, как Снегович перейдет к активным действиям у нас, в принципе, будет.

— Ну да. Он же ждет темноты, — сказал я.

— Если мы поняли его правильно. — Она открыла банки. — Мы ведь правильно его поняли, Сэм?

Она вручила одну банку мне. Я поблагодарил ее и сделал глоток. Пиво все еще хранило приятную прохладцу.

— А вот не поручусь, — сказал я. — Он такой странный тип. Просто никто же всерьез не верит в вампирское бессмертие и во все эти сказки…

— Но Снег Снегович верит.

— Да что взять с парня, которого зовут как персонажа какой-то детской сказки?

Кэт усмехнулась.

— Только при нем подобное не ляпни. Я уже попыталась подколоть его на тему Белоснежки и отравленного яблочка. Получила оплеуху ни за что ни про что. У него хороший, тренированный удар. — Она произнесла это таким голосом, будто озвучивала какой-то любопытный факт. — Бедные ребята. — Она покачала головой, поднесла банку ко рту и отпила. — Не нужно нам было убегать от него тогда. Что бы он с ними не сотворил, это все ляжет на наши плечи. На мои, чего уж там. Они сейчас платят за мою дурость.