Чтение онлайн

Потому я просто присел на краешек матраса и стал ждать ее.

Эллиот так и не обратился в прах.

Возможно, и не собирался.

Я старался не смотреть на него, но замкнутое пространство тому не способствовало.

Он умер с гримасой на лице — губы растянуты, зубы наружу. Что сразу напомнило мне о сбитых кошках. Пару раз встречал на дороге. Кошкам смерть почти все время оставляет какую-нибудь уродливую гримасу.

Вот только кошек со стальными клыками встречать не доводилось.

Кстати, и о вампирах со стальными клыками лично я ни разу не слыхал. Эллиот, скорее всего, был просто сумасбродом-садистом, пристрастившимся к крови (а считать себя вампиром и быть им — все же две большие разницы, согласитесь), возможно, еще и дантистом. Эти клыки были явно сработаны под заказ. Может быть, он сделал их сам… чтобы лучше кусать тебя, внученька.

Мой взгляд переместился к его члену.

Чтобы лучше трахать тебя, внученька!

Мне вдруг захотелось накрыть его чем-нибудь. Я поднялся, поправил сползшее полотенце и пошел к его плащу — тот так и лежал на ковре посреди комнаты.

Похоже, он был сделан из черного атласа, как простыня. Бирок не было. Когда я поднял его, воздух в комнате заставил ткань развеваться. Тем не менее, эта одежка была чем-то более материальным, чем ночная рубашка Кэт. Свет просматривался сквозь плащ, но едва-едва.

Я понес плащ к его обладателю.

— Примерь его, — сказала Кэт у меня за спиной. Она стояла в дверном проеме, с улыбкой склонив голову набок.

— Не любитель плащей, — сказал я в ответ.

На ней все еще были одни лишь туфли. Никаких попыток прикрыть себя.

Кровь Кэт смыла, но раны перевязывать не стала. Я приметил две ранки на ее лобке. От верхних зубов, судя по всему. Другая пара была, видимо, ниже, вне досягаемости взгляда.

Что-то под моим полотенцем определенно ожило. Даже плащ бы меня не спас — он свисал с моей руки вдоль бока. Чтобы с позором не выпасть из амплуа хладнокровного война, я развернулся к Кэт спиной и сказал:

— Накрыть его надо. Тряпка — в самый раз.

— Надо ли?

— Ну, он голый.

— Зачем портить хороший плащ? К следующему Хэллоуину вполне сгодится. А труп мы завернем в чехол из-под матраса.

— Вот как. Ладно.

— Мы его хорошенько замотаем — чтоб кровь не подтекала.

— Мудро, — ответил я.

Я отбросил плащ в сторону. Мы с Кэт обступили кровать с двух сторон и принялись стягивать с матраса чехол.

И я продолжал поминутно бросать на нее взгляды. Не только из-за ее наготы — во многом еще потому, что мы стояли теперь близко к свету, что открывал все больше и больше следов от застарелых укусов. На плечах, на руках, на груди. Как и те, что были на ее спине, эти были лишь бледными призраками тех ран, что когда-то были — призраками, готовыми вот-вот исчезнуть.

Меня пугало их количество.

Слишком много.

Особенно — на груди.

Я был чертовски рад, что мы прикончили этого парня. Надо было сделать это еще год назад.

Пока мы высвобождали матрас, с меня свалилось полотенце. Ну и черт с ним — поднимать и повязывать его заново я не стал; все равно б не удержалось. Все равно на мне на хотя бы трусы — качественно больше, чем на Кэт.

Мы расстелили чехол позади головы Эллиота.

— Я — за ноги, — сказала Кэт.

Кивком я одобрил ее выбор. Заступив на пластик чехла, я склонился над Эллиотовой головой. Кэт на другой стороне поддела труп за лодыжки и задрала его ноги вверх.

— Готова? — спросил я.

— Готова.

Я продел руки под мышки трупа и поднял свой конец.

Для такого худощавого парня Эллиот что-то многовато весил.

Мы не пытались поднять его в воздух целиком. Гусиными шажками мы с Кэт начали отступать назад — Эллиот болтался посередке, почесывая голой задницей ковер. Это нам никак не мешало — но лишь до поры, пока его поясница не прошлась по границе пластикового чехла, задирая ее.

Пришлось-таки потягать тяжести.

Я рванул труп на себя — Кэт пришлось податься ко мне; Эллиот весь затрясся. Пенис болтался колокольным языком туда-сюда. Кэт издала какое-то жалобное хныканье — выглядела она сейчас, как человек, пытающийся катить амбарное колесо по плохой дороге. Взмокла. Поникла. С каждым ее рывком ее груди подпрыгивали.

Я заметил, что по ее лобку потекли капельки крови из вновь открывшихся прокусов.

Мы опустили Эллиота в центр пластиковой подстилки.

Встав прямо, Кэт все же заметила свою проблему. Поникнув, она смахнула кровь рукой — впрочем, лишь размазав.

— Утечка, — пояснила она мне с кривой улыбкой.

Я покраснел. — Хочешь, я найду что-нибудь для перевязки?

— Я и сама справлюсь. И с этим, и с ногой — а то скоро из моих тапок польется. А нам лишний беспорядок ни к чему.

Она сошла с пластика. Вместо ванны она направилась туда, где остались изолента, ножницы и веревка. Оставив последнюю на полу, она подняля ленту и ножницы.

Моток полетел ко мне. Поймал-таки.

— Пожалуйста, не бросай в меня ножницы, — взмолился я.

— Ну ты и цыпа. — Идя обратно ко мне, она спросила: — Не возражаешь, если мы ему лодыжки смотаем? И запястья? Думаю, так его проще тащить будет. Не будет мотаться туда-сюда.

— Не возражаю, — кивнув, ответил я. — Здравая идея.

Она вложила в мою протянутую руку ножницы.

— Я пойду налеплю пару пластырей, потом мы его замотаем и…

— Если хочешь привести себя в порядок сейчас, — сказал я, — беги в душ и ни о чем не думай. С Эллиотом я управлюсь и сам.