Шрифт:
1.
– Еще пять минуточек. Пожалуйста, – обещает Янка и снова прячет голову под подушку.
– Твои пять минут закончились полчаса назад. Лаврова, подъем!
С сомнением смотрю на спящую подругу, теряя последнюю надежду на то, что она проснется сама, качаю головой и одним рывком скидываю с нее одеяло.
– Кто вчера ныл и называл себя толстой?
– Это было уже после того, как я съела твою жареную картошку.
– И что это меняет?
– Сань, - приподнимается подруга и тут же возвращается в исходное, горизонтальное положение. – Это меняет все. Картошка переварилась, и я снова стала красоткой. Теперь можно красотка досмотрит свой сон?
– Лаврова, какой сон? Ты мне обещала!
– А еще я пообещала Дейенерис позаботиться о Джоне Сноу. Я только-только заботиться начала, как ты меня разбудила, – зевая, отвечает она. – Санечек, мать драконов важнее твоей пробежки. Не будь эгоисткой.
Злит не то, что Лаврова кинула меня, а то, что я потратила время в попытках разбудить эту подругу кхалиси.
Неделю назад местная туристическая компания запустила рекламу: «Самые быстрые ноги города отправятся в Италию за наш счет. Условие одно: выиграть забег на тридцать километров». Бегать я со школы любила, а моя мама просто обожает Болоньезе, но на зарплату медсестры приходится довольствоваться пастой, которую приготовил Ашотик в кафешке около дома.
Моя одногруппница и по совместительству соседка по квартире Яна Лаврова вчера вечером клятвенно обещала составить мне компанию. Как итог: она дрыхнет, а я одна выбегаю из подъезда и направляюсь к парку через дорогу, проклиная все на свете.
Бежать одной – даже хорошо, никто не отвлекает, не жалуется, не ноет, плохо другое – район незнакомый, а у меня топографический кретинизм с детства. Могу в двух соснах заблудиться и кричать «ау». Поэтому я и надеялась на Лаврову - с ней не пропадешь. Мне кажется, если Янку в ад определят, то она и оттуда выход найдет.
Интересно, ее будут мучить угрызения совести, если я вместо парка окажусь в другом городе? Нет, нет, точно нет. Она попросит сувенирчик захватить на обратной дороге.
Следуя намеченному плану, я забегаю за дом, пробегаю еще несколько метров и останавливаюсь на светофоре, ожидая, когда на табло появится зеленый человечек. Наручные часы показывают, что через полтора часа начинается мой первый рабочий день в цветочном магазине. Опоздаю – он не успеет и начаться. И как назло, зеленый человечек не хочет торопиться.
«Ивлеева, ты быстрая. Вперед. Машин нет», – нашептывает внутренний голос.
– Быстрая, но не бессмертная, – добавляю вслух. Хмм. Ой, да успею. Машин ведь и правда нет. А если появится, какая есть вероятность, что попадется идиот-водитель, который не сможет объехать девчонку на пустой дороге? Но разве президент отменил закон подлости?
Стартую, улыбаюсь, поправляя на плече лямку топа, а уже через несколько секунд кричу, когда боковым зрением вижу автомобиль, который с бешеной скоростью несется на меня.
Наверно, успели притормозить, потому что мне не было больно. Оказавшись на капоте, а затем соскользнув с него на асфальт, приземляясь на задницу. Скорее всего, так и произошло, я не видела, потому что ноги застыли, а руками я закрыла лицо.
Я соврала.
Все-таки больно.
Как теперь сидеть?
– Серег, я тебе перезвоню. Тут курица какая-то на капот прыгнула, – слышу за спиной мужской голос, но оглядываться не решаюсь. – Какая, блин, деревня? Сам ты придурок. Я в городе.
Уж лучше бы он и правда был в деревне.
– Эй, ты. Подъем!
Какой подъем, если я задницу не чувствую? Смеется?
– Черт, капот поцарапала, курица. Да ты хоть знаешь, что я могу…
Так, Ивлеева, встань, извинись, а затем врежь этому любителю пернатых.
– Какого хрена ты вообще… - продолжает орать он, а потом замолкает. – Вот это за-а-а-ад… замечательное утро. Ты прощена!
Чего?
Куда он пялится?
– Могла бы и не разворачиваться, я тебя со спины уже простил. Кстати, перед тоже зачетный.
Теперь понятно куда.
И смотря на парня, могу сказать, его внешность соответствует длинному и наглому языку. Молодой. Двадцать два, может, двадцать три. Небрежная укладка на голове. На воротнике белой рубашки следы розовой помады. А лицо… Не удивлюсь, если он окажется сыном Брэда Питта и Дженнифер Энистон. Да-а-а, парень и сам знает, какое впечатление он производит на девчонок.
Красавчик, моя больная задница не даст соврать.
Высокий, светловолосый, а взгляд-то… Фу. Да по его взгляду видно, как он представил, что я уже запрыгнула на заднее сиденье его тачки и…
Святой водой не отмоюсь теперь.
– Поехали, Карамелька?
– В смысле? Я никуда ехать не собираюсь. И капот не царапала, это…
– Да забудь ты про капот, – перебивает он меня и так мерзко осматривает с ног до головы, будто покупать собирается. – Ты, наверно, ударилась. В больничку бы.
Ого. Мне снова захотелось присесть.
Заботливый красавчик?
Такие существуют?
Всегда думала, что их динозавры затоптали.
– Все нормально, – с достоинством отвечаю я, представляя, какой синяк будет на пятой точке. – И раз претензий больше нет, то до свидания.
Беги, Саня, пока эти претензии не появились. Даже если ты душу на аукционе продашь, все равно денег не хватит, чтобы закрасить малюсенькую царапину на этой мажорской тачке.
– Не до свидания, Карамелька, а привет, – парень вырастает передо мной, стоило мне только развернуться. – Я ж видел, как ты приземлилась. Да я себе не прощу, если отпущу такую жо…
– Жо…. Продолжай. – Ага. Дай мне повод наступить тебе на ногу.
– Слово забыл, – уголки его губ приподнимаются, и теперь на лице красуется самоуверенная улыбка. – Из головы вылетело. Но сегодня вечером вспомню и скажу тебе. Напомнишь?