Чтение онлайн

Когда Корнышев и Алла Михайловна подъехали к отделению банка, Ведьмакина проявила нерешительность. Сидела в машине, теребила застежку своей сумки и явно не торопилась выйти.

– Вы все равно ведь будете настаивать, – сказала она со смущением и досадой. – Захотите пойти вместе со мной. Но там нет ничего, кроме сугубо личных вещей.

– Сейчас убедимся, – не дал уговорить себя Корнышев и демонстративно взглянул на часы.

– Мы торопимся? – спросила Ведьмакина.

– Нам необходимо до полудня вернуться в ваш дом.

– Почему?

– Нам будут звонить. Это важный звонок.

Алла Михайловна вышла из машины с видом обреченного человека.

– Алла Михайловна! Дорогая! Улыбнитесь! – с укором сказал ей Корнышев, и женщина ответила ему вымученной улыбкой.

В банке на все необходимые формальности у них ушло тридцать минут. Ведьмакина все это время нервничала, покусывала губы, и у нее был вид человека, готового в любое мгновение развернуться и уйти, но рядом был Корнышев, и Алла Михайловна не посмела спастись бегством. Лишь когда к ней обращался служащий банка, она улыбалась ему неуверенной улыбкой, и Корнышев тихо страдал, наблюдая за ней.

В сейфохранилище их сопровождал все тот же служащий банка, который оформлял бумаги, но он ушел, разблокировав дверцу сейфовой ячейки своим ключом, после чего Алла Михайловна открыла ячейку. Правда, получилось это у нее не сразу, потому что она нервничала и не с первой попытки смогла вставить ключ в замочную скважину, так что Корнышеву даже пришлось прийти ей на помощь.

В ячейке находился металлический ящик с откидной крышкой. Ведьмакина хотела взять этот ящик в руки, но Корнышев решительным жестом ее отстранил и из ячейки ящик извлек сам. Алла Михайловна покраснела, и можно было подумать, что сейчас под крышкой обнаружатся какие-то совершенно непристойные вещи, но когда Корнышев заглянул в ящик, то увидел там лишь несколько фотографий и листки с текстом, скрепленные степлером.

– Я же вас предупреждала! – произнесла Алла Михайловна с надменностью человека, готового до дна испить чашу унижения.

Ее лицо приобрело совершенно свекольный оттенок.

Заинтригованный Корнышев бегло просмотрел фотографии. На всех фотографиях, насколько смог понять Корнышев, был изображен Александр Никифорович Ведьмакин в обществе молодой женщины. Женщина на всех снимках присутствовала одна и та же, хотя снимки делались в разных местах и в разное время, причем по некоторым снимкам можно было заключить, что все это имело место в Москве.

Корнышев вопросительно посмотрел на Ведьмакину. Алла Михайловна прятала глаза и страдала. Корнышев обратился к тексту, занимавшему четыре страницы и набранному компьютерным шрифтом среднего размера.

Это был отчет о проделанной работе. Неизвестный Корнышеву человек докладывал, когда, где, при каких обстоятельствах и в компании с кем он видел некоего человека, зашифрованного в тексте абстрактным обозначением «Объект». Судя по тексту, слежка длилась две недели.

– Вы следили за своим мужем? – догадался Корнышев.

– Не я! – нервно дернула плечом Ведьмакина.

– Кого-то нанимали?

– Да!

Она осмелилась наконец поднять глаза. Все раскрылось, и теперь уже ничего не поделаешь. И почему это она должна чего-то стесняться, если этот Корнышев нагло и бесстыже-бесцеремонно позволяет себе копаться в чужом грязном белье?

– У вашего супруга была другая женщина? – спросил Корнышев.

– А вы как думаете? – с недоброй усмешкой осведомилась Ведьмакина.

У нее на руках фотографии и подробный отчет о двух неделях жизни ее супруга. Тут все как на ладони, действительно.

– Год это какой? – уточнил Корнышев.

– Двухтысячный.

Двухтысячный?!

– Это ведь Москва! – сказал Корнышев.

– Да.

– Ваш супруг улетел с Кипра в Москву…

– Да.

– И после этого он на Кипр уже не вернулся…

– Да.

Корнышев опять посмотрел на фотографию.

– А когда вы узнали обо всем этом? – тряхнул он фотографией. – Когда вы заподозрили?

– Вам так важно это знать? – наконец прорвалось недовольство женщины.

– Конечно! – ответил Корнышев невозмутимо и веско, демонстрируя, что тему разговора определяет он, а не его собеседница.

И бунт в одно мгновение был подавлен, даже еще не успев разгореться.

– Я узнала это в том же году, – с хмурым видом сообщила Алла Михайловна. – Во время предыдущей поездки мужа в Москву.

– А что вас насторожило?

– Как все обычно выплывает наружу? – пожала плечами женщина. – Какие-то мелочи, какие-то нестыковки, всякие случайности, заставляющие задуматься. Сначала не обращала внимания. Сначала думала, что это ошибка и что мне это только кажется, а однажды я позвонила ему в Москву…

– Мужу? – уточнил Корнышев.

– Да. А мне ответила молодая женщина.

– Куда вы ему позвонили? Где он в Москве останавливался?

– В гостинице «Пекин». Вы же знаете, это базовая гостиница ФСБ.

– Да, знаю. И вы позвонили ему в гостиничный номер. А вам ответила женщина. Но ведь это могла быть горничная, к примеру.

Корнышев вопросительно посмотрел на Ведьмакину. Алла Михайловна недоверчиво усмехнулась.

– Теперь вам понятно, какая еще есть причина того, что я потом не поехала в Москву? – посмотрела Ведьмакина честным взором человека, которому уже нечего скрывать.

– Может быть, вы и не поверили до конца в то, что ваш супруг погиб? – заподозрил Корнышев.

– То есть как? – непритворно удивилась Алла Михайловна.

– У вас не возникало мысли о том, что ваш супруг просто сбежал от вас, скрылся? Вы уж извините меня за прямой вопрос.

– Но ведь убийство! – пробормотала Ведьмакина, и было видно, как она озадачена. – Вы думаете, что это было подстроено?

Значит, он неправильно ее понял. Она не подозревала мужа в том, что он инсценировал собственную смерть, чтобы остаток жизни посвятить своей молодой любовнице.