Чтение онлайн

— И все-таки вдруг это стало кому-то совершенно необходимо. Ведь он до этого тоже жил в гостинице, но никаких попыток убить его не было, не так ли?

— Ничего не понимаю.

— Билл, ты дал мне подробное описание помещения, где происходил разговор. Комната Мандино находилась как раз над ним. Тебе известно, что у слепых необычайно обостренный слух. Очевидно, Мандино, сидя в своей комнате, имел возможность услышать, о чем вы говорили. Кто-то знал, что он это слышал, и потому убил его.

— Не может быть!

— Я не хочу сказать, что это единственное объяснение, — сказал Крэйг, — но я думаю, тебе следует расследовать и такую возможность. И сразу хочу сказать тебе, что ты сам подметил необыкновенную перемену в отношениях между Джулией и Грэем. Может быть, за этим что-то кроется? Ты проверил, где была Джулия сегодня днем?

— Нет! Я не могу поверить… Впрочем, извини, я, пожалуй, веду себя наивно. Но Джулия Хартли и такое убийство… нет. Это просто невозможно!

— А ты все-таки проверь!

Лофтус неохотно пообещал сделать это.

Оказалось, что в тот день агенты заметили, как Джулия вышла в сад, а потом неожиданно исчезла между деревьями и больше не показывалась. Лофтус подумал про себя, что это очень странно, особенно если вспомнить, что так же бесследно исчезли некоторое время назад Хартли и миссис Макферлейн.

В отсутствие Джулии Хэммонд тщательно осмотрел ее комнату и в шкафу обнаружил пару изодранных в клочья шерстяных чулок, к ним пристали сосновые иглы. А рядом с гостиницей росли именно сосны. На твидовом костюме, в котором ее видели в то утро, тоже было полно коричневой хвои.

Хэммонд был неприятно поражен своими находками и немедля отправился в гостиницу к Лофтусу.

Карутеро и Эрролы тоже были там, и никому из них, как и Хэммонду, не хотелось верить, что Джулия могла иметь к этому отношение, но…

— Похоже, нам придется ее допросить, — мрачно сказал Лофтус. — Для Грэя это будет ужасным ударом!

— Мне кажется, — спокойно проговорил Карутеро, — что все это преувеличение. Зачем понадобилось вдруг Джулии убивать Мандино? Ведь по всему видно, Бренн потерял к нему всякий интерес. И откуда могла бы она знать, что Мандино услышал то, о чем мы говорили? Нет, по-моему, дело тут совсем не в этом. На мой взгляд, гораздо важнее совсем другое: каким это образом Хартли и миссис Макферлейн сумели ускользнуть от нас с такой легкостью?

— Какое это имеет отношение к убийству Мандино? — спросил Майк.

— А вот какое: они ведь исчезли поистине таинственным образом. А теперь выясняется, что один из обитателей Лидден-хауса исчез оттуда таинственным образом и очутился здесь, в гостинице. Получается, что Джулия Хартли каким-то неведомым образом сумела пробраться из Лидден-хауса в гостиницу. Короче говоря…

— Гостиница! — выдохнул Майк.

— Я очень люблю Марту, — продолжал Карутеро. — И я близок к тому, чтобы возненавидеть себя за вопрос, который я собираюсь задать, ведь они с Джимом просто великолепно ко мне относятся и все такое, и помогают нам, несмотря на явный риск. Но в Сент-Олбанском доме вы столкнулись с хитроумными сооружениями: может быть, есть легкий способ проникнуть из Лидден-хауса в гостиницу, пройдя каким-то подземным туннелем. — Он остановился, чтобы перевести дух. Остальные молча смотрели на него, по лицам их было видно, что его речь для них настоящее потрясение.

— Ну? — спросил он после паузы.

— Дэйлы… — удивленно сказал Лофтус. — Нет, я не могу поверить.

— Да ты просто утратил обычную остроту ума, — быстро сказал Хэммонд. — Ведь именно такое предположение может объяснить тайну убийства. Это бы… — Он внезапно замолчал, быстро подошел к двери, открыл ее, удостоверился, что в коридоре никого нет, вернулся на место и продолжал: — Что же, мне тоже не так-то просто все сообразить. Но мы вполне можем допустить, что Мандино убит потому, что он услышал, о чем мы говорили. Допустим, что Дэйл убил его. В таком случае нам придется допустить, что Дэйл так же подслушивал, о чем мы говорили.

— Каким образом? — быстро спросил Майк.

— Очень может быть, что весь дом оборудован проволокой, которая позволяет подслушивать, что говорится в любой комнате. Разумно, не так ли?

— Настолько разумно, что у меня по спине мурашки забегали, — сказал Майк, озираясь.

— Все это может быть так, а может быть иначе, — сказал Лофтус, вставая и потягиваясь, — мы скоро так совсем потеряем голову, если будем подозревать всех и каждого. Пока что я собираюсь отправиться к Джулии и допросить ее. Интересно, Грэй сейчас там или нет?

— Нет, — сказал Карутеро.

— Ладно. Мы поговорим с ним, когда выслушаем очаровательную Джулию. Я начинаю всерьез побаиваться, что завороженные ее хорошеньким личиком, мы не заметили, что она собой на самом деле представляет. Хотя мне это и очень неприятно думать.

— Я иду с тобой, — сказал Хэммонд.

— Я тоже, — сказал Майк.

— Что же, пошли втроем, — сказал Лофтус, — а ты, Марк, оставайся с Карри.

Марк кивнул.

Лофтус молча посмотрел на них, тихо пробормотав: «Продолжайте разговаривать». Он начал расхаживать по комнате, внимательно рассматривая стены. Поднявшись на цыпочки, он стал рассматривать шнур, на котором висели картины. Поверх шнура в стене виднелись еле заметные трещинки, в одном месте шнур был вдавлен в стену и замазан сверху штукатуркой. Лофтус вынул нож и тупым концом лезвия поскреб штукатурку, шнур выскочил из стены, а за ним потянулся электрический кабель, в него был вделан крошечный микрофон.

Все присутствовавшие подошли к Лофтусу, а Карутеро прошептал на ухо Лофтусу: «Что ты нашел?"

Лофтус пристроил все обратно на место, продолжая в то же время разговор о Джулии Хартли. Он специально вел разговор таким образом, чтобы тот, кто их подслушивает, был сбит с толку. В том, что их постоянно подслушивали, теперь сомневаться не приходилось.

По дороге в Лидден-хаус Лофтус молчал, занятый мыслями о том, как Карутеро перенесет то, что Дэйлы замешаны в этом деле.

Лидден-хаус был погружен в темноту, хотя вокруг него по-прежнему дежурили агенты Отдела.

Лофтус, Хэммонд и Майк еще раз подивились про себя, почему Джулия с таким упорством предпочитает оставаться одна в этом большом доме, и каждый поймал себя на мысли, что никак не может поверить в ее причастность к убийству Мандино.

Она открыла им сама с электрическим фонариком в руках и явно с облегчением вздохнула, убедившись, что это они.

— Ночью чувствуешь себя так неприятно, — сказал она, включая свет в гостиной. На ней был синий пеньюар, волосы в беспорядке, как будто она только что поднялась с постели, но вид был совсем не сонный. — Вы… у вас, наверное, какие-нибудь новости о папе?