Чтение онлайн

Виктория и прочие «мертвецы» считались завсегдатаями «Старого маразматика», но лишь потому, что «Дэс клаб» выбрал его в качестве места для регулярных клубных встреч. Для собирающихся дважды в неделю – как правило, в неполном составе, если явка не назначалась обязательной – Демиурга и приятелей в баре были постоянно зарезервированы апартаменты, оборудованные в вычурном стиле не то начала прошлого, не то и вовсе позапрошлого века. С прочими посетителями бара, что денно и нощно просиживали в общем зале и предавались ностальгическим воспоминаниям, члены «Дэс клаба» общались редко. Виной тому был обычный снобизм, что проявляли по отношению к молодежи почти все пожилые «маразматики».

Они тоже принадлежали к особому М-эфирному клубу, круглосуточно сменяемый интернациональный состав которого больше напоминал костюмированную вечеринку, нежели чинное собрание тех, кому за шестьдесят. Никакой единой концепции участники этого карнавала не придерживались. Их М-дубли поражали широким разнообразием всех мыслимых и немыслимых нарядов, и даже несмотря на административный запрет появляться на Бульваре в облике либерианцев-негуманоидов (во избежание беспорядков пользователям дозволялось расхаживать в шкурах монстров лишь в соответствующих гейм-квадратах), в баре это ограничение не действовало. Здесь считалось в порядке вещей пить в обнимку с драконами, троллями и чертями, даже зелеными, так что вряд ли можно было найти на Бульваре более демократичное питейное заведение.

За редким исключением почти каждый «маразматик»-гуманоид имел при себе оружие, среди которого попадались экземпляры, что в реальном мире явно весили бы не один центнер. К примеру, один чудаковатый блондин в красном плаще все время расхаживал по залу с таким внушительным мечом, что его клинок больше напоминал лопасть самолетного винта, а размахивание им было под силу, пожалуй, лишь титану. Коим худосочный, как жердь, блондин и близко не являлся.

Однако на памяти Викки в баре крайне редко вспыхивали ссоры, а тем более поножовщины или перестрелки. Подавляющую часть времени экстравагантные старики красовались друг перед другом в своих чудны х М-дублях и вспоминали дела давно минувших дней, когда виртуальные миры порождались сугубо компьютерными технологиями, а об М-эфире человечество еще слыхом не слыхивало.

Подслушав, о чем обычно ведут речь «маразматики», не посвященный в их тайны человек только укреплялся в мысли, что угодил в общество выживших из ума людей. Собирающиеся под крышей бара старики были просто помешаны на электронных играх полувековой давности – тех самых примитивных компьютерных развлечениях, что сегодня считались анахронизмом и демонстрировались в музеях как непременные атрибуты эпохи расцвета цифровых технологий. «Маразматики» отказывались мириться с таким положением дел. Они продолжали предаваться своему экзотическому хобби, с упоением играя в древние игры на столь же древних компьютерах и видеоприставках, имеющихся в обязательном порядке дома у каждого завсегдатая бара. Надо ли уточнять, что носимые ими в Менталиберте забавные М-дубли копировали облик героев тех интерактивных развлечений, что наиболее полюбились «игроманьякам»?

Сегодня Наварро уже не считала их психами, ибо на таком же основании этот ярлык можно было приклеить и самой Викки. С некоторыми «маразматиками» она даже успела завести шапочное знакомство. Кем были эти люди в реальности, они не распространялись, поэтому Кастаньета воспринимала их в том образе, какой они на себя нацепили.

Вечно угрюмый полицейский Макс, обожающий раз от разу пересказывать трагическую историю собственной жизни. Вероломно преданный всеми и вся, доверяет только себе и своей «Беретте».

Твердолобый Сэмюель – таскающийся с шестиствольным пулеметом амбал, который то и дело переругивается с голосом, что живет у него в голове. Говорит, будто служит наемником у инопланетян и периодически спасает мир от нашествия сил Зла. Хотя сам громила-параноик не тянет на символ Добра даже с очень большой натяжкой.

Пучеглазый усатый коротышка в кепке, что выдает себя за водопроводчика, выглядевшего в Менталиберте еще абсурднее, чем балерина – на Луне. Вдобавок ведет себя крайне неадекватно: передвигается исключительно прыжками, а вместо оружия носит при себе вантуз.

Энергичная сексапильная британка с заплетенными в косичку волосами и замашками прирожденной леди (впрочем, непривлекательных женщин в «Старом маразматике» не было, и даже ушастая барменша Джен обладала своеобразным шармом). Хотя одета не слишком по-пуритански: маечка до пупка, обтягивающие короткие шорты и высокие альпинистские ботинки. Плюс пара пистолетов – видимо, для отшивания чересчур назойливых «джентльменов» наподобие постоянно клеящихся к девице хмурого азиатского принца с ятаганом и обвешанного оружием небритого мачо в красной гавайской рубахе.

Была еще парочка запомнившихся Кастаньете престранных типов, с которыми ей приходилось ненароком сталкиваться. Первый представлял собой немого (так, по крайней мере, решила Викки) очкарика в оранжевом комбинезоне – не то летчика, не то пожарного. Наварро решила, что все-таки пожарного, поскольку вряд ли летчик выбрал бы в качестве любимого оружия большую железную монтировку. Второй чудак носил комбинезон черного цвета, однако оказался более общительным собеседником и даже уболтал однажды Викторию пропустить с ним по стаканчику. Правда, выбрал он для этого почему-то самый темный уголок бара, а разговаривать предпочитал, глядя на девушку через прибор ночного видения. Но истории о своих похождениях рассказывал интересные – по признанию чокнутого любителя темноты, он всю жизнь проработал в США агентом национальной безопасности.

Позже Виктория поняла, что эти и многие другие посетители «Старого маразматика» присутствуют в Менталиберте отнюдь не в единственном числе и иногда собираются под крышей любимого заведения, чтобы устроить здесь фестиваль двойников. Или очередной шумный диспут на какую-нибудь злободневную тему. Пожилые фанаты электронных ретро-забав презирали современные гейм-квадраты, обвиняя их и в неприкрытой пропаганде насилия, и в растлении молодежи, и в том, что она считает нынешние М-эфирные игры не просто развлечением, а частью реальной жизни. Что, без сомнений, пагубно сказывается на воспитании подрастающего поколения, которое разучилось видеть разницу между вымышленным и настоящим. И как следствие этого, сместило для себя приоритет ценностей отнюдь не в правильном направлении.

Эх, как же замечательно обстояли дела в этом плане еще полвека назад, соглашались друг с другом захмелевшие «маразматики». То ли дело раньше – все протекало чинно и благородно: выйдешь, бывало, на улицы какого-нибудь виртуального Сан-Андреаса или Вайс-Сити с бейсбольной битой в руках, раскроишь голову виртуальному гангстеру, полицейскому, а то и вовсе прохожему, отыграешься на них за свои обиды на весь мир, выпустишь пар, а затем отойдешь от монитора с чувством глубокого удовлетворения и живешь дальше жизнью простого мирного обывателя. А для него игровое насилие – всего лишь психологическая разгрузка, не более. Отдушина, что проветривает сознание от скапливающихся там порочных желаний свести счеты со своими реальными обидчиками. Неужели кто-то будет спорить, что лучше: прибить сотню виртуальных полицейских или одного настоящего? Конечно, и в те годы существовало много недалеких личностей, чьи оголтелые нападки на якобы жестокие видеоигры трепали нервы тем, кто в эти игры играет. Полноте, да разве то была жестокость? Узрели бы эти радетели за мораль и нравственность современные виртуальные забавы, вмиг поголовно стали бы заиками. Теперь, зайдя в гейм-квадрат наподобие Гетто-2100, ты берешь в руки практически настоящую биту и лупишь ей по почти настоящей голове М-дубля или статиста. Не гоняешь по монитору нарисованную бездушную 3D-марионетку для битья, а натуральным образом влезаешь в шкуру кровожадного маньяка и отыгрываешь его роль, максимально приближенную к действительности. И все это по-прежнему продолжает называться игрой… Куда, спрашивается, смотрит администрация Менталиберта и М-эфирный комитет родительского надзора?..