Чтение онлайн

А воображение подсказывало все новые и новые подробности. Он уже ясно видел, как кто-то, неловко маскируясь, начинает откалывать кусочек священного камня. Еще бы! Такой сувенир!

Фрэнк вспомнил, как в Московском университете, когда они с головокружительной высоты любовались открывшейся перспективой, Ник Харди отколол кусочек золотистого зеркала, которым облицован шпиль.

Почему именно этим нечистым и несерьезным людям предстоит первым увидеть то, о чем грезили лучшие сыны человечества? Да и не только увидеть, но и установить монополию. Монополию на сенсацию. Собственность газеты "Дейли Экспресс"!

В груди Фрэнка поднялся такой протест, такая буря еще никогда не изведанных чувств, что он сам испугался своего крика.

– Майкл! Майкл!

Шофер вскочил и, заметавшись от неожиданности, удивленно уставился на Фрэнка.

Но Фрэнк уже принял решение:

– Послушай, Майкл. Послезавтра сюда нагрянет шеф со всей шайкой. Но газета не может ждать так долго. Я хочу сделать им небольшой сюрприз. Ты сейчас же садись в "джип" и поезжай. Дома ты зайдешь в археологическое общество. Адрес я дам. Ты передашь им катушки с фотопленкой... и письмо. Пока будешь собираться, я его напишу. А я встречу здесь шефа один. Он будет доволен нашей оперативностью.

– Хорошо сэр, - немного помолчав ответил шофер, - вы совершенно правы. Это, - он неопределенным жестом указал на скалы, - это принадлежит всему человечеству. И пусть об этом раньше узнает наука.

Фрэнк встал. Непонятное чувство сдавило ему горло. Он хотел что-то сказать, но только протянул шоферу руку и крепко потряс ее.

Прошло две недели. Фрэнк тихо дремал в уютном салоне десятиместного вертолета, изредка он поворачивал голову к маленькому круглому окошку и смотрел вниз.

Земля не была похожа на географическую карту - вертолет летел довольно низко, и она скорее напоминала макет. Фрэнк вспомнил ящик с песком, на котором еще в колледже их обучали тактике. Бесконечные серовато-красно-бурые просторы песков, резко очерченные зеленые пятна оазисов. Между этой зеленью и песками кипит ни на секунду не затихающая борьба. Пустыня обрушивается тучами песка, точно джиннов из бутылок, выпускает она жаркие, все испепеляющие ветры.

– Прекрасно, прекрасно, Фрэнк, я всегда ждал от вас чего-нибудь этакого, - Хьюз безуспешно попытался щелкнуть пухлыми пальцами.

Фрэнк вздрогнул. Он вновь ощутил брезгливое чувство гадливости.

А шеф продолжал без умолку болтать:

– Безусловно, заведующим отделом будете вы, а Ника я переведу в хронику, он ничего общего не имеет с наукой. Эх, Фрэнк, мой мальчик, я знаю ваше бескорыстие, но деньги всегда деньги. И знаете, что я решил? Я прибавлю вам жалованья, - Хьюз фамильярно ткнул Фрэнка кулаком в плечо.

А Фрэнк почти не слушал его, он отдыхал. Отдыхал после всех этих сумасшедших дней, которые сейчас казались далекими и нереальными. Да было ли все это: письмо профессора Рейера, скалы Атакора, высеченное изображение? Может, это померещилось, может, это только мираж, пригрезившийся в синих воздушных озерах, которые плавают среди черных скал?

Но жирное воркование Хьюза всякий раз напоминало, что это не мираж. Трудно даже предположить, какими трескучими заголовками и сногсшибательными шапками станет Хьюз вбивать читателю в голову этот "мираж". Господи, вот будет свистопляска, дикий угар самых невероятных предположении и гипотез, столь же далеких от науки, как земля от диска на тех скалах! Газета буквально лопнет от сенсаций. "За тысячи лет до русских", "Кто он: атлант или марсианин?", "Наши предки - космонавты", "Сахара - музей космоса".

И Фрэнк понял, что он не будет заведовать отделом, как только что обещал ему Хьюз. Он вообще не будет работать в газете. Это не место для честных людей.

А где сейчас место для честных людей?
– спросил он сам себя. Тебе уже за тридцать, а ты все еще живешь в наивном мире грез. Сейчас думают о войне, о базах, о бомбах, а ты мечтаешь о плотинах, о покорении пустынь, о победе над холодом. Очнись, Фрэнк.

Фрэнк взглянул на шефа. Лицо его было воплощенным удовольствием. Хьюз медленно отпивал крепкий сладкий кофе, смакуя напиток и с удовольствием созерцая маленькую фарфоровую чашечку.

Фрэнк подумал, что как бы там дальше ни сложилось, а одно он сделает наверняка. Он не будет участвовать во всей этой профанации. В конце концов он, открывший это изображение, может рассчитывать на скромное место археолога. А там будет видно.

Фрэнк не мог знать, что в Алжире в гостинице его ожидает большой серый конверт.

Мистеру Френсису О'Нийли

Блюмсберри. Лондон. 17 августа 19** года

Сэр! Мы были рады получить присланную Вами пленку. Вполне понятно Ваше нетерпение поскорее сообщить о сделанном Вами открытии миру. Однако было бы лучше, если бы Вы сами проявили ее и изготовили отпечатки. Во-первых, представляемая Вами газета избавилась бы от некоторых неприятностей, которые ее ожидают, а, во-вторых, Вам не пришлось бы затруднять себя беспочвенными предположениями. Кроме того, мы чуть не выбросили кассеты после того как ознакомились с сопроводительным письмом, где говорится о космонавтах древности и о тому подобных фантазиях воспаленного ума.

Уступая вполне понятному любопытству, мы все же изготовили несколько отпечатков. И каково было наше удивление и радость, когда мы обнаружили стелу Аменхотепа IV, именуемого также Эхнатоном.

Вы сделали замечательное открытие, мистер О'Нийли, Вы обнаружили легендарную гробницу Эхнатона!

Правление Эхнатона - это самый необычайный и почти не известный науке период в истории древнего Египта. Фараон этот был рожден женщиной нецарской крови, танцовщицей по имени Тия. Отец Эхнатона, фараон Аменхотеп III, не только сделал полюбившуюся ему рабыню главной женой, но и предпочитал ее общество жрецам. Естественно, что отпрыск Аменхотепа и Тии, еще только родившись, встретил растущую неприязнь жрецов и знати. Эта неприязнь сменилась открытой ненавистью, когда стареющий Аменхотеп III передал сыну, тогда еще мальчику, почти всю полноту власти.

Так начиналась борьба, которая в той или иной форме прошла через всю историю страны Кемт, борьба между фараоном и жрецами. Фараон стремился к неограниченной власти. Но на пути его стояли жрецы и правители областей номархи. Каждый номарх, кроме всего, был еще и верховным жрецом местного бога. В царстве Кемт было обилие богов. Кроме тех богов, которых чтили во всей стране, были еще и местные боги, которым поклонялись лишь в какой-то одной провинции.

Фараону, чтобы ослабить врагов, нужно было вырвать у них почву из-под ног. И молодой сын Тии - Аменхотеп IV решил вообще разрушить веру в богов или, по крайней мере, свести великое многобожие к одному, единому богу. Ведь Египет был мировой империей, которая могла стать единой и сильной лишь имея единого бога.