Шрифт:
ПРЕДИСЛОВИЕ
Назовите меня лжецом – после публикации в Интернете своего первого романа "Ничего, кроме настоящего" я не раз публично заявлял, что это моя первая и последняя попытка сочинительства. Тем не менее, перед вами моя вторая книга. Следовательно, я подло врал, что признаю здесь официально, каюсь и давайте закончим эту малоприятную процедуру с оправданиями и объяснениями.
Зачем эта книга? На этот вопрос я не сумею убедительно ответить.
Где-то попытка искупить литературную беспомощность первого романа, где-то желание написать нечто неавтобиографичное, где-то необходимость унять тот особый творческий зуд, который появляется, когда есть что сказать. Да, наверное, причина появления этой книги в том, что мне есть, что сказать.
Для того, чтобы разделить ответственность, скажу, что сюжетные линии я обсуждал с моей женой Наташей Бойко. Она очень активно участвовала в творческом процессе, здорово помогла и вдохновила. В общем, если я получу Нобелевку в области литературы – половину обещаю ей по справедливости. Спасибо, Татка, за умные мысли и хорошие идеи!
Итак, перед вами музыканты, богема, любовь, сексуальные извращения и невнятные моно- диалоги в одном флаконе. Всё это густо посыпано слэнгом и приперчено матом. И нет никакой морали. Это, наверное, самое ужасное.
В общем, вот вам книга – лопайте!
Публика требует полного и быстрого удовлетворения, а это значит пальцы, которые сами собой отбивают ритм; лица, которые блаженно расплываются; музыка, которая щекочет тело, зажигает кровь и учащает дыхание, – и баста, никаких мудрствований.
Мое искусство – это мой страх. Я от него стартую.
ВРАСПЛОХ
ГЛАВА 1 __
_Current music: AEROSMITH "Pink"_
Всю ночь ему снилась мерзость. Сначала за ним гнались менты.
Злобные, толстые, потные… Он удирал изо всех сил. Думал – повяжут.
Менты повалили его на землю и стали творить совсем непотребное.
Выволокли из багажника своей машины "баян"1 угрожающих размеров и стали прилаживать к его предплечью. Он хрипел и бился в их руках, теряя остатки сил. А они, подбадривая друг друга залихватскими возгласами, деловито перетягивали ему плечо жгутом и старательно искали вену…
Потом менты куда-то исчезли, и появилась Пэм. Голая и развратная, она манила его к себе и зазывно хохотала. Он ошалело пялился в её раздвинутые ноги, где внутри на левом бедре знакомо алел искусно наколотый роллинговский язычок, и без конца повторял: "Уйди, сука!"… Снова провал…
А под утро приснилась Даша. Тихая и печальная. Она говорила ему что-то бесконечно важное, в чём он никак не мог уловить смысла. И переспрашивал без конца. Потом она сказала: "Ты добрый… И несчастный…" На этом месте он обиделся и проснулся.
Глаза открывать не хотелось – он знал, что моментально придёт похмелье. Неприятность эту хотелось как-то отсрочить, и от нечего делать он стал восстанавливать в памяти ход событий.
Всё случилось дней пять назад. Как-то вечером он привычно зависал в "Кубике" – местном клубе, модном в последнее время среди богемы.
Но это только так называется – богема. А на самом деле – так, собирается всякая музыкальная и околомузыкальная шелупонь. Надраться в стельку, накуриться травы до опупения, снять девчонку поэкстремальней… Музыканты, художники, отбитые на голову, опустившиеся поэты… В общем, публика та ещё… Сам он не особо жаловал это место, но куда податься вечером, когда тоска зелёная и страшно одному в квартире?
Он ещё не успел принять, как следует, "на грудь", когда подошли двое. Вежливо поздоровались и предложили поговорить. Cначала он насторожился – знаем, дескать, какие разговоры с бандитами… Потом понял, что ошибся… Расслабился, сел с ними в тачку и прокатился до центра. Его ввели в роскошно обставленную квартиру и представили стильно и дорого упакованному папику. Тот кивнул и указал на кресло напротив, предлагая располагаться поудобней. Ему налили коньяку, угостили джойнтом и предложили отыграть концерт где-то за городом на закрытой вечеринке таких вот папиков.
Он долго не раздумывал – сумма обещанного гонорара была такой, что после всего можно смело членом груши околачивать, не заботясь о башлях2 целый месяц. А ему уже давненько хотелось засесть в студии – в голове много чего накопилось. Он дал "добро" и откланялся.
Вчера вечером микроавтобус забрал его вместе с музыкантами с
"точки"3. Полтора часа езды – и они оказались во дворе роскошного загородного особняка. Изысканная архитектура без жлобских наворотов и сельскохозяйственного выпендрежа. Простые строгие линии, чёткие формы и ничего лишнего.
– Хм… Домишко впечатляет, – подумалось ему.
Глянул на охранников и продолжил мысль:
– И ребятки под стать…
В доме всё было чинно. Представительные гости прохаживались по широченному залу, вполголоса переговариваясь и отхлёбывая из высоких бокалов, выставленных в большом количестве на подносах в руках вышколенных халдеев4. Костюмы, галстуки, вечерние туалеты – всё дорого и по-взрослому. Он сделал вывод, что здесь не та тусовка, где гости нажираются в говно, отстреливают друг дружку из пистолетов, а музыкантам бьют морды и требуют "Мурку". Это радовало…
Группе выделили гримёрку и "человека".
– Если нужно будет чего – скажете ему, – распорядитель кивнул на
"человека" и испарился.
Оставалось достаточно времени на выпить-закусить. Он налил себе полстакана коньяку и закурил, стараясь не обращать внимания на сидящих за столом музыкантов и не слушать их привычный трёп. Сам он никогда не ел перед выходом на сцену. Только выпивка и табак – иначе трудно сконцентрироваться и удержать зал.
Минут через сорок их позвали. Он, не сходя с места, наблюдал, как