Чтение онлайн

– Значит, нормальные люди, – улыбнулся Зубин. – Спасибо, тетя Клава, за бдительность.

– А взаправду говорят, что бандитов какие-то добрые люди начали вешать? Из города вон Сашка Лопушкина приехала и сказывала. И сейчас, говорит, в городе намного меньше…

– Во-первых, – перебил ее участковый, – хорошие люди никого вешать не будут. А во-вторых, вы ведь умная женщина и не станете слушать болтовню.

– Вот я так ей и сказала, – торопливо проговорила соседка, – что, мол…

– Извините, – вежливо остановил ее Зубин, – мне сейчас будут звонить. Спасибо и до свидания.

– Да Будин там мутил воду, – говорил Соловьев. – И Букин с Уриным, дядей Топорика. Любимова с Киркой – так Лобикова прозвали – крайними пустить хотели. А твой папаша, видно, им не по зубам пришелся. Его ножом два раза ударили, били потом и уже мертвого повесили. А кто именно, не знаю. Я начал копать, но меня сразу перевели севернее, а там… – Он потрогал свой бок. – В общем, кончился мент Соловьев.

– Но ведь тебя хотели убить, – сказал Угол. – Значит, ты что-то знаешь. Скажи…

– Слушай сюда, – не дал договорить ему Соловьев. – Если бы я знал что-то, то давно бы рассказал кому следует. А то, что знаю, и следователю из прокуратуры говорил, и сейчас тебе. Так что не грузи на меня больше, чем надо. А убить хотят… – Он пожал плечами. – Хрен его знает почему. Может, так же думают, как и ты. Но Будину сейчас с Букиным, один хрен, конец. А больше я и не знаю ничего. Насчет Букина, кстати, у меня нет стопроцентной уверенности. Предположения были, а вот уверенности нет. Правда, говорят, он сейчас подробные показания дает. С Суцким соревнуются, кто быстрее и больше напишет. – Он рассмеялся.

– А отца ты знал? – тихо спросил Угол.

– Знал, – вздохнул Соловьев. – Ну, конечно, приятелями не были, так, встречались. Нормальный мужик был, – он посмотрел на Угла, Метку и Романа, – не трус и слово держал. Начали эти сволочи с одного местного, у него брат где-то милиционером был. Он ехал в Лесосибирск, но его по дороге обстреляли, ранили крепко. А больше я о нем ничего не слышал. В общем, Урин там загуливал, крестный отец местных бандюков. Ведь в то время вся грязь всплывать стала. Рэкет, крыши разные появились. И многие тогда капитал на чужой крови нажили. Эти, кто твоего отца кончил, золота там прилично хапнули. Сейчас живут припеваючи. Когда я после ранения в себя пришел, хотел покопаться еще. Но тут несчастья житейские начались – жена ушла, мать с отцом умерли. А я слаб оказался, стал горе водкой заливать. И если бы не приятель один, так бы и кончил где-нибудь на свалке, среди бродяг тех, кого я сажал. Смертным боем меня били. И друзья отвернулись. Но один вот сюда привез, потому и живу. А сейчас и пить бросил. Девушке-следователю пообещал и не пью. Слово все-таки держать умею.

– А где сейчас может быть Будин? – спросил Метка.

– Да если б знал, – хмуро отозвался Соловьев, – сам бы поехал и пришиб, к чертовой матери. И пусть бы судили потом. А это не вы там вешаете с предупреждением? Молодцы, дай Бог, чтоб не поймали.

– Да не мы это. – Угол засмеялся. – У меня на такое духу не хватит. Не пробовал и, наверное, не смогу.

– Не разобрались еще, кто дом цыганский в Атаманове взорвал? – спросил Соловьев.

– Да нет вроде, – ответил Угол. – Хотя, может, и нашли, но мы не знаем.

– Где они? – зло спросил Урядник.

– Я-то откуда знаю? – пожал плечами Лесовик. – Они все время у Топорика были. Потом, когда его менты стали навещать, свинтили и адрес не оставили. Ты, значит, по их душу прикатил? А я думал, насчет леса. Значит, вы, как я понял, тут свои дела прекратили? – Он усмехнулся. – Наркотики под огонь пустили. Лихие вы мужики, своих подорвали. Товар-то не жаль?

– Слушай, ты, умник, – подступил к нему Урядник, – или ты мне…

– Или что? – ухмыльнулся Лесовик. Несколько человек, вскинув карабины, направили стволы на Урядника и троих его парней. Схватившись за рукоятки пистолетов, парни напряженно застыли.

– Не рыпайтесь, городские, – добродушно проговорил Лесовик, – тут вам не столица. Положим сразу, никто и следов не найдет. Так что выньте свои пукалки и бросьте их, пока при памяти, – угрожающе добавил он. – Шустро!

Парни уставились на Урядника. Тот разжал пальцы. «ТТ» упал у его правой ноги. Парни тоже побросали пистолеты.

– А почему вас Лохматый интересует? – спросил Лесовик.

– Тебе-то какая разница? – раздраженно ответил вопросом Урядник.

– Так ежели б разницы не было, я не спрашивал бы. Он-то вам что сделал?

– Лично нам ничего. Нам приказали.

– А ежели вам прикажут мать с отцом прибить?

– Не путай хрен с гусиной шеей, – усмехнулся Урядник. – Ты…

– Короче, вот что я вам скажу, – перебил его Лесовик, – уматывайте отсель по-хорошему. Ежели еще раз заявитесь, подснежниками станете. Знаешь, что это такое?

– Хрен его знает, – подумав, ответил Урядник.

– Когда на Колыме находили весной жмуров, больше старателей-одиночек, вот их менты и называли подснежниками. И народ так же говорил. Уматывайте, – повторил он, – руки марать не хочу. Но еще раз увижу – прибьем.

– Да тут не все так просто, – вздохнул Урядник. – Если мы работу не сделаем, нас, может, и не подснежниками, но трупами точно сделают. – Он криво улыбнулся. – А вообще я не пойму, тебе что, этот Лохматый брат, что ли? Ведь базар был, что вы вроде и территорию делили. А теперь, выходит…

– А выходит очень даже просто, – процедил Лесовик. – Это наши дела, и в свою телегу мы других не сажаем. Проводите их! – Он махнул рукой. – Если что не так – прибейте. И собирайтесь, сваливаем отсель. Менты уже два раза наведывались. Мы еле откупились. А если неподкупные придут, пойдем на север, там и остановимся. И завязывать со всеми связями надо. Сам себе хозяин намного лучше, чем вот таких гостей ждать. – Он кивнул вслед Уряднику с парнями, которых под стволами карабинов вели к дороге четверо.

– Они у Лохматого, – тихо сказал по телефону плечистый мужчина. – Угла не найдут. Против него ничего нет, но думают, что он убил…

– Как Букин? – перебил его Будин. – Колется?

– Не особо. О Лесосибирске вообще молчит. На себя нагрузил убийство…

– Слушай, если закроешь им рот, хотя бы одному Букину, получишь сто тысяч евро. Ты слово мое знаешь, если я сказал, значит, так и будет. Парень, которого…

– Он умер, медики удружили. Сейчас расследование идет. Суцкого и Букина охраняют.