Чтение онлайн

– Я тоже об этом думал, – сказал Суслин. – Может быть, вешатели рассчитывают, что это посеет панику и все занервничают. А Топорику один хрен не жить.

– А может, Топорик должен был сам явиться в ментовку? – предположил Кирка. – И сдать всех?

– Может быть, – кивнул Суслин. – Но теперь он наверняка сдох. Его, видимо, случайно встретил Угол. В общем, на Топорике можно ставить крест. Но вот Суцкий, похоже, с ментами договорился. По крайней мере ты так говорил, – взглянул он на Лохматого.

– Слышал я кое-что, – сказал тот.

– А кто у вас за крестного папаню катит? – спросил Геракл.

– Не знаю, кто именно, но что есть какой-то деляга, это точно. Он же с вашим Грозным договорился насчет наркоты.

– Будин, – буркнул Кирка. – Вот он и всплыл. Будин это, – повторил он, – бывший начальник райотдела в Лесосибирске. Он мразь.

– Короче, вот что мы тебе скажем, – обратился к Лохматому Суслин, – завязывай со всеми совместными делами и отходи. Конечно, если здорово ничем не замаран. Скоро, похоже, всем этим паханам кранты наступят. Сам прикинь – Топорик был у вешателей, и его выпустили. Значит, он кольнулся, и скоро материалы его базара на бумаге или на кассете попадут к ментам. Суцкий вот-вот расколется, и тогда…

– Да на мне ничего такого нет, – пожал плечами Лохматый. – По крайней мере трупы на мне точно не висят. Ну, о которых знали бы, – усмехнулся он.

– А по заказам не работал? – спросил Геракл.

– Да было пару раз, – нехотя признался Лохматый. – Но сдавать меня за них себе дороже будет, заказчику даже больше дают.

– Если на пожизненное или на двадцать пять идет, то какая ему разница? – усмехнулся Суслин. – Уходить тебе надо.

– Да со мной все нормально будет, – уверенно проговорил Василий. – А вот вам линять нужно, и чем быстрее, тем лучше. Менты уже пару раз интересовались, куда это знакомые Топорика подевались. Так что вам сейчас лучше не светиться. Да и сюда они могут нагрянуть. Давайте я вас оттащу на свои угодья, там отсидитесь недельку, а потом мы вас проводим куда надо. За это время и узнаем, в розыске вы или нет, – увидев, что Геракл хочет возразить, добавил он.

– И то верно, – согласился Суслин. – А на этих угодьях со скуки не сдохнешь?

Лохматый рассмеялся:

– Все удобства, и девочки на выбор. В общем, все путем, менты туда не суются. А если вдруг надумают, меня заранее предупредят. Ни разу не застали врасплох.

– Годится, – кивнул Геракл.

– У Угаловского будет ребенок? – удивленно переспросил Борисов.

– Точнее, у Копиной от Угаловского, – улыбнулся Арин.

– Ну да, – кивнул Борисов. – А от него? – посмотрел он на Цыгина.

– Не от меня точно, – серьезно отозвался тот.

Соколов фыркнул. Борисов сердито сказал:

– Не юродствуй. Значит, Угол начал сводить счеты, – вздохнул он. – Рыжий, он же Пятаков и Пятак, – его рук дело. И Ксендз. И, судя по всему, Топорик. Угол еще не знает о беременности Копиной. А если узнает… Так, Угла надо брать. Конечно, предъявить мы ему пока ничего не можем, но желательно, чтобы он побыл у нас. Хорошо бы при нем во время задержания оказался пистолет.

– Он будет стрелять, – сказал Цыгин, – если при нем будет ствол. Угол не из тех, кто сдается при виде ОМОНа. Подловить его где-то и взять неожиданно и тихо не выйдет. Во-первых, Угол понимает, что его ищут, и рассчитывать…

– Что с подельником Угла? – перебил его Борисов. – Фоторобот составили?

– Эдуард Семенович Рубанов, – ответил Арин, – по прозвищу Метка. У него узкий шрам на левой щеке, в Чечне в девяносто шестом получил – там его и прозвали Меткой. После демобилизации не вернулся в Красноярск, уехал в Новосибирск. Объявлен там в розыск за избиение двух чеченцев и сопротивление сотрудникам милиции. Был прапорщиком разведроты ВДВ. Прекрасно владеет всеми видами оружия. Нож в его руках, это относится и к Угаловскому, – опасное оружие. Третий не установлен, его никто не видел. Есть предположение, что он приехал с Меткой. Сейчас в Новосибирске устанавливают его возможных подельников. Выясняем связи Угла здесь. Вероятно, третий – шестерка Угла. А может, кто-то из старых знакомых его или Метки. Будин как сквозь землю провалился. Никто не видел его после возвращения из Турции. Летал он в Анкару. В Москве не задерживался, был там около сорока минут. Но с кем-то дважды говорил по телефону. Знакомые Вари это сообщили.

– Суцкий отказался давать показания, – входя в кабинет, недовольно сказала Кудрявцева. – Сначала заявил, что испуган, нервничает, и потребовал врача. Ночью спал. Дежурный присматривал за ним. Утром потребовал бумагу и ручку. Начал писать, но бумаги сжег и оставил только чистосердечное признание о хранении дома пистолета «Макаров» и двух заряженных обойм. И все.

– Дьявольщина какая-то, – произнес Арин.

– Он уже начал писать, – повторила Кудрявцева, – но сжег написанное.

– Кто-то его напугал, – уверенно проговорил Борисов. – Опроси дежурного… Ладно, я это сделаю сам. Значит, в управлении по крайней мере двое, кто работает на Будина. В том, что он главный фигурант по делу девяносто первого и покушений на Соловьева и Погодину, сейчас сомнений нет. Но к сожалению, и доказательств тоже нет. Есть слабая надежда на то, что мы получим показания Топорика. Правда, сейчас они мало помогут. Топорика нет, а показания могли быть из него просто выбиты. Топорик скорее всего уже мертв. Пойду-ка я поговорю с Суцким. Вот сволочь, – пробормотал он, – я очень рассчитывал на его показания. А он… – Борисов выругался. Обернувшись, сказал: – Не советую брать с меня пример.

– Надо делать документы и уматывать куда-нибудь в центр, – сказал Метка. – Тебя, Вениамин, уже наверняка ищут. Ты тоже в розыске, – он перевел взгляд на Романа, – обо мне и базара нет. И самое лучшее…

– Я звякну Дипломату, – перебил его Угол. – Он вам сделает ксивы, и можете уезжать. У меня здесь дело незавершенное есть. И пока я не закончу его, никуда не уеду. А то, что менты меня ищут, хрен на них. Ничего конкретного у них нет. Возьмут, подержат и отпустят. А я должен здесь кое с кем счет сравнять. Топорик – мелочь пузатая, а мне рыба крупная нужна, и я его достану.

– А лучше сделать то, что мы наметили, – предложил Метка, – и исчезнуть. Счет можно свести и попозже, когда он, эта рыба, и ждать перестанет. А сейчас запросто можно попасть ментам под горячую руку, и загребут они нас, а эта рыбина, о ком ты базаришь, скажет «фас», и тебя в камере порвут. Сколько сейчас ломают по заказу с воли, ты и сам знаешь.

– Может быть и такое, – согласился Угол. – Но я все равно не могу уехать. Есть шанс рассчитаться, и я не хочу упустить его. Меня ничего не держит на поверхности нашей замечательной планеты. Детдом, потом нашелся человек, который дал мне свою фамилию и родительскую заботу. Его повесили. Сначала убили, а потом повесили. И я искал виновных. Теперь, кажется, есть шанс выйти на них. Знаешь, и дед, и бабушка считают меня родным внуком. А я был не очень послушным ребенком. После тюрьмы они меня встретили как самые настоящие родные. И я не могу не рассчитаться за своего отца. Я тогда и в тюрьму, можно сказать, из-за этого сел. Маркина убили, а он был единственный, кто что-то знал. Есть еще двое, но они страшно напуганы и боятся вспоминать то время. Сейчас я понял, что у меня появился союзник. Кто-то вешает шестерок тех, кто повесил моего отца. Тот же метод и та же надпись на груди. Менты меня заподозрили в этом. Но к сожалению, я до этого не додумался, да и не смог бы так. Топорик говорил о бывшем начальнике милиции Лесосибирска Будине. И об Урине, его дядьке. Они помогали вешателям. И наверное, были исполнителями. Урин – труп, а вот Будин жив, и я доберусь до его горла. И веревку мылить не стану, – криво улыбнулся он. – Да я и вешать его не стану, просто отрежу яйца и засеку время, сколько он подыхать будет. А если вдруг менты налетят, отрежу ему башку.

– Зря, – не согласился Метка. – Представь, что с ним будет, если он получит пожизненное. Караул ведь там. Например, если я буду знать, что мне влупят по самое некуда, то есть пожизненное, я себе пулю в висок всажу. А если вдруг все-таки возьмут, в камере себя удавлю или на этапе на конвой брошусь. Но на пожизненное не пойду. Поэтому Будина лучше под суд подвести. Ему тогда…

– Я убью его сам, – перебил Угол. – Топорик ничего не знал про это. Но похоже, знает его московский пахан. Может, он и участвовал в этом. Но мне нужен Будин. А что делать, я решу, когда его найду. Скорее всего действительно отрежу яйца.