Чтение онлайн

– Это уже ваши проблемы. Оставлять Топорика нель-зя. – Не прощаясь, Грозный отключил телефон.

Красноярск

– Убрать Топорика, – покачал головой Суслин. – А мы-то как тогда отсюда свинтим? Ведь нас участковый фиксировал, и данные наши у него есть. Чуть что, и нас наверняка потянут. Что делать будем?

– Ну а не завалим Топорика, – отозвался Геракл, – то нас уберут. Сам знаешь, как Грозный это делает. К тому же Топорик один останется, от него все отвалят. И тогда его вполне могут вздернуть эти вешатели. А он запросто может, сука, в ментовку нырнуть. Лучше уж пару-тройку лет в зоне отсидеть, чем в петле болтаться. Так что валить его надо. Вопрос – как? Если только взять его с собой, вроде вместе поедем в столицу, а по дороге сделаем и упрячем труп. Только так, пожалуй.

– А что? Самое разумное. Так и сделаем. Сегодня скажем Топорику, что он с нами поедет, в Москве теперь работать будет. И от вешателей подальше, и бабки приличные сможет заработать.

– Я вообще-то не пойму вот чего – почему ты не вякнул Грозному, что сказал Кирка?

– Сам подумай: если только за то, что Кирка был в то время в Лесосибирске, его валить надо, то нас тоже убрали бы.

– Во блин! А я не въеду никак, почему ты Грозному не сказал. А ведь ты правильно базаришь. Но тогда получается, что Грозный как-то замешан в этой делюге, ну, о лесосибирских отморозках.

– Выходит, так.

– Что-то эти палачи, – усмехнулся Топорик, – больше не вешают никого. Видно, залетные были.

– Выжидают, – вздохнул Лохматый. – Я без ствола даже в сортир не хожу. И стараюсь не оставаться один. А то хрен их знает, удавку, суки, накинут, и привет родным с того света.

– А ты, – Топорик взглянул на Лесовика, – тоже боишься?

– Да не то чтоб совсем, – усмехнулся тот. – Но береженого Бог бережет. Я сейчас особо не высовываюсь из своих мест. Пусть сюда сунутся, сучары, я им с ходу пасти порву. Здесь тоже на стреме своих ставлю. А ты, Топорик, как себя чувствуешь? Парням, похоже, надоело быть сторожевыми псами. Свалят от тебя, тогда что делать будешь?

– Да мне и без них не хреново будет, – стараясь не выказать страха, проговорил Топорик. – Я не о себе, а о них думал. Когда Змея вздернули, я и собрал их. А кто хочет домой, к мамочке, пусть катит.

– Поздравляю, – войдя, улыбнулся ему Суслин, – в столицу с нами поедешь. Все дела тут прекращай и собирайся. Дня через три-четыре отвалим. Надо бабки за проданный товар получить и то, что осталось, забрать. Посылай кого-нибудь, а мы тут в одно место скатаемся, потом за билетами. В общем, собирайся.

– В натуре уезжаю? – спросил Топорик.

– В натуре, – улыбнулся Суслин.

– Ништяк! – Топорик облегченно вздохнул. – Все, мужики! – закричал он. – Отвальную по полной программе делаю.

– А вы договорились, кто из вас будет лесом заниматься? – спросил Геракл.

– Да мы компаньонами будем, – посмотрел на Лесовика Лохматый. – Так оно и спокойнее, и безопаснее. А этого в натуре в столицу везете? – неожиданно тихо спросил он. – Или до первой ямы поглубже?

– А ты не так прост, – усмехнулся Геракл, – как кажешься. Топорика везем туда, куда надо.

– Ему давно пора нож в пузо, – негромко проговорил Лесовик, – совсем оборзел. А на деле, выходит, трус. Заперся у себя в конуре и зубы кажет, а не кусает.

Топорик в это время по телефону обсуждал вечеринку в честь переезда в Москву.

– А кто будет наркотой заниматься? – спросил Лохматый.

– Пока и мы не знаем, – ответил Геракл.

– Получается, – пробормотал Борисов, – что Лиров не уезжал никуда. Где же он был все это время? В то, что он убил жену, я как-то не особо верю. Точнее, вообще не верю. Но версию эту все-таки нужно отрабатывать. Где он был? Где и почему его убили? Ответ напрашивается сам собой: Лировы тоже дали показания в пользу Топорикова, и поэтому их убрали. Но это не вешатели. Кроме того, Лиров защищался и был ранен ножом. Почему убили жен свидетелей? Кстати, где Сарин?

– Его увезли в больницу с нервным срывом, – ответил Соколов. – После похорон жены он уехал к родителям в Ачинск и больше не появлялся. Лиров, по словам свидетелей, уходил с вещами. Вещи не обнаружены до сих пор. И его, и ранее убитую жену просто неудачно пытались…

– Перестань, – остановил его Борисов. – Неудачно пытались выдать за жертву вешателей? Возможно, были другие обстоятельства и другие исполнители. Не ясен мотив. Впрочем, так же, как и с убийством Таисии Сариной. Почему убили ее, а не мужа? Порой я перестаю себя уважать. Мы не знаем ничего, и нет ни единой более или менее существенной зацепки. Поражает еще вот что – вешают один в один с преступлениями, совершенными в девяносто первом в Лесосибирске.

– Не один в один, – неожиданно возразила Варвара. – Узлы на веревках другие. В Лесосибирске был так называемый скользящий узел, а здесь используют укрепленный, зафиксированный.

– Молодец, – улыбнулся Борисов. – А я этого не заметил. Молодец, – повторил он.

– Я нашла бывшего оперативника, капитана Соловьева, – сказала Варвара. – Он начинал то дело в Лесосибирске. В девяносто шестом был тяжело ранен при задержании убийцы и сейчас живет под Михайловкой один. Жена от него ушла сразу после ранения, детей нет, и Соловьев, говорят, стал пьяницей. Еще есть подполковник Завин. Он на пенсии уже четыре года, а в то время был начальником уголовного розыска в Лесосибирске. Я встречалась с ним и… – Она вздохнула. – Неприятный человек.

– Так, – посмотрел на часы Борисов, – едем к Завину. Точнее, еду я. Вы отправляйтесь к Соловьеву. Узнайте, может, у него здесь есть знакомые. Тогда возьмите их с собой.

– Все ясно, – сказал по телефону Суслин. – Едем немедленно. А насчет Топорика все так же?

– А что еще ты можешь предложить? – раздраженно спросил Грознов.

– Понял. И нам сразу возвращаться?

– Да.

Отключив сотовый, Суслин выматерился.

– Чего там еще? – спросил Геракл.

– А что ты еще можешь предложить? – передразнил Грознова Суслин. – Твою мать! Если бы ты хоть раз поступал так, как предлагаем мы, ничего бы этого сейчас не было. Хорошо еще про лес не вспомнил, – усмехнулся он. – А то бы…

И тут раздался вызов сотового.

– Вспомнил, – недовольно бросил Суслин.

– Игорь, – Борисов услышал голос дяди, – ты сейчас где?

– Еду к Александру Петровичу Завину.

– Значит, ты меня опередил, – сказал Юрий Петрович. – Именно Завин тогда пытался пришить дело о повешенных Любимову и Лобикову. И применял жесткие методы ведения допроса, то есть просто выбивал из них признание. Но несмотря на анархию девяносто первого, это ему не удалось, вмешался прокурор района Алла Викторовна Погодина. Сейчас она на пенсии и живет в пригороде. Я бы на твоем месте обязательно поговорил с ней.