Чтение онлайн

— Можете записать мое пророческое предсказание, — с горькой иронией усмехнулся Рома.

— Да, я слушаю, — не отрывая взгляда от своей писанины, навострил ухо прокурор.

— Труп гражданки Комаровой скоро найдется. Его обнаружат «случайно» некие «законопослушные» граждане…

Рома в этом не сомневался. Если Нырков взялся за него, то будет добивать до конца.

И как бы в подтверждение его догадки в кабинет ворвался тот самый опер по фамилии Фурцев.

— Федор Авдеевич, раз уж вы здесь, то, может, проедете с нами? — сказал он.

И злорадно посмотрел на Рому.

— Обнаружен труп женщины…

— Его обнаружили случайно? — и Банякин посмотрел на Рому.

— Да, именно… Труп был закопан… Собака обнаружила…

— И наверняка это гражданка Комарова…

— Очень может быть… Ну так что, мы едем?..

— Едем, — кивнул прокурор.

Через минуту под конвоем Рому вывели из кабинета.

В камере он завалился на шконку. И принялся лихорадочно соображать.

Положение хуже не бывает. Но само страшное — у него нет возможности связаться со своими друзьями из Битова. Он был уверен, что майор Круча нашел бы возможность выручить его из беды.

Но как дозвониться до него, как дать знать о себе?

Нырков со скорбным видом присутствовал на церемонии прощания с Павлом Голиковым. Сам его убил, сам и хоронил. Щедрой рукой выделил из городской казны средства на роскошный памятник.

Сдалось ему это кладбище, век бы его не видать. Но возле гроба с Голиковым стоит Маргарита. Все прочней брала его в плен эта красавица, все сильней сжималось нутро при мысли о ней.

В скорби Маргарита еще красивей. А скоро ей еще скорбеть по любимому парню. Или уже не любимому…

К ней Матвей Данилович подкатывался без суеты и спешки. И она шаг за шагом подпадала под его влияние. И скоро достанется ему.

Но вначале нужно избавиться от Романа Лозового.

Если в Маргарите еще осталось какое-то чувство к менту, то со временем оно растает без следа. Она не из тех, кто может любить негодяев. Слишком возвышенная натура.

Но Лозовой опасен. Его «вина» доказана. Но нельзя, чтобы он оказался в изоляторе временного содержания в том же Лесокаменске. Суд — тоже лишнее. И колония. А все из-за того, что ему нельзя дать возможность связаться со своими в Москве. Никакая сила не в состоянии его спасти, вырвать из рук правосудия. Но не хотелось, чтобы в Семиречье нагрянула свора из столичной ментовки. Начнут свое собственное расследование и могут наломать дров.

Лозового нужно убрать. И сделать это грамотно. Нырков даже знал, как это будет выглядеть…

А еще нужно избавиться от Инги. В скором времени ее место должна занять Маргарита.

Нырков с умилением смотрел на девушку возле гроба. Он думал о том, что в самом ближайшем будущем она будет принадлежать ему.

Он разлучил Риту с ментом и заодно наказал негодяя, который трахал его жену. Может, Инга и не достойна того, чтобы ей приносили такую жертву. Но Нырков ни о чем не жалел…

Голикова похоронили. Толпа двинулась прочь с кладбища. Все шли в одну сторону. И только Нырков двинулся в другую. С ним три телохранителя. И еще Шаман. Человек, которому он мог доверять.

— Царствие небесное рабу божьему Павлу, — с усмешкой произнес «бригадир».

— Пусть теперь чертей в аду трахает, — так же гнусно улыбнулся Нырков.

— И Лозового можно по его следу отправлять.

— Пора бы уже, — кивнул Матвей Данилович.

— Завтра следственный эксперимент проводить будут. Мента на место преступления повезут. Я уже договорился с кем надо. Его пристрелят при попытке к бегству.

— Неплохо придумано, — удовлетворенно кивнул Нырков. — Если твой план сработает, получишь дополнительную премию.

— Ну, разве я корысти ради, — будто бы расстроился Шаман. — Обижаете, Матвей Данилович…

Он уже получил полета тысяч долларов за Голикова. Съел бабки и не поморщился. И другие полета съест с превеликой радостью. А эта его обида — чистой воды показуха. Кого-кого, а Шамана Нырков видел насквозь.

Этот тип из тех, кто предан хозяину до гроба. Если, конечно, хозяин в состоянии платить ему большие деньги.

А Нырков ворочал миллионами. И сто тысяч долларов для него капля в море. Пусть тешится Шаман, пусть пополняет свою мошну. Хотя вторые пятьдесят тысяч долларов в качестве дополнительной премии еще не отработаны.

— Что насчет трупа Люси? — скучая, спросил Нырков.

— Все как и должно быть, — кивнул Шаман. — Бросили кость ментам. Уже откопали, зубами вцепились… Теперь наш друг из ментовки зажат со всех сторон. Так что никто не будет плакать, когда его грохнут. Только…

Голос Шамана невольно напрягся.

— Что только? — Нырков мгновенно уловил эту перемену.

— Тут это, справки о Лозовом навели…

— А что еще о нем можно узнать? Обычный мент из обычной уголовки.

— Да нет, не совсем обычный.

— А именно?

— По своим каналам я пробил. Один человек из столичных «авторитетов» конкретную информацию сбагрил.

Шаман перешел на бандитский «новояз».

Когда-то он рэкетом промышлял, самым натуральным бандитом из «новой волны» был. «Бригаду» крутолобых крепышей держал — кожаные куртки, спортивные штаны, золотые цепи.

Но теперь его братки вместе с ним на Ныркова работают. Одним важным объектом заправляют. Это высокий уровень, выше уличного криминала. Ныркову махровая уголовщина не нужна. Поэтому всем браткам рекомендовано воздерживаться от жаргона.

Шаман обычно воздерживается, разговаривает на нормальном человеческом языке. Но сейчас, видно, не тот случай. Разволновался парень.

— Ну и что же это за информация? — Нырков был слегка заинтригован.

— Есть в столице одна ментовская команда. Во главе с неким майором Кручей. Волчарой его кличут. Типа, мент в законе. Очень крутая команда. Всех давят, кто поперек пути встает. У них свои, чисто ментовские законы. Говорят, недавно одного крутого «авторитета» без суда и следствия по беспределу замочили. У этих ментов такой «развод», как с добрым утром… Боятся их, никто связываться с ними не хочет. Себе дороже…