Чтение онлайн

Лидия Михайловна была врачом, но она же была и девушкой двадцати четырех лет, и когда на нее пристально; с ласковой улыбкой смотрел незнакомый мужчина (что случалось не так уж часто), она чувствовала себя неловко.

Он был один в квартире, которая показалась Лидии Михайловне роскошной. Она даже подумала: «Вот пожить бы в такой…»

Больным оказался именно он, этот мужчина с мягкой улыбкой, Геннадий Романович Многоватов. Температура у него была нормальная, пульс тоже, но он жаловался на общую усталость. Он все рассказал: недавно схоронил жену (Лидия Михайловна опустила глаза и понимающе кивнула головой), у пего очень ответственная, утомительная работа. Нет, нет, бюллетеня ему не требуется, он, так сказать, сам себе хозяин. Единственное, что ему нужно, это – бережное отношение к его психике, которая расстроена, – что не мешает отметить в истории болезни. Ну, может быть, какие-нибудь капли…

Лидия Михайловна пожелала выслушать больного. Он до пояса спустил халат и остался в шелковом белье палевого цвета. Ни таких халатов, ни такого белья Лидия Михайловна, никогда не видела. Ее отец был слесарем и в плюшевых халатах не ходил. И такие шикарные больные тоже ни разу ей не попадались. Такие, наверно, пользовались услугами профессоров, приезжавших к ним на дом.

Выслушивание показало, что сердце у больного Многоватова отличное и легкие тоже в порядке.

– И все же состояние у меня скверное, – с тихой грустью сказал Геннадий Романыч. – Милый доктор, уж вы не откажитесь прийти еще раз.

Лидия Михайловна была впечатлительна, как всякая девушка. Ей сейчас же вспомнился кинофильм «Неоконченная повесть». Правда, артистка Быстрицкая в десять раз красивее ее, Лиды Журавлевой, по в общем есть что-то похожее. Или хочется, чтобы было.

Значит, у него умерла жена? А какое это имеет значение? Очень большое. Врач должен все учитывать.

На следующий вызов Многоватова она пришла в новых коричневых полуботинках на микропористой подошве, которая выглядела совсем как каучуковая, и в голубом пуховом берете. И зеркало поблескивало уже не так холодно.

Лидия Михайловна волновалась: что будет дальше, она не знала. А Многоватов знал: два раза в кино, один раз в цирк, один раз в ресторан, после этого конкретно – да или нет. Он человек занятой, ему время дорого.

После шестой встречи Лидия Михайловна не спала всю ночь до утра и мучилась мыслью – зачем она так скоро позволила целовать себя? По правде говоря, мысль была немножко другая, нестерпимая для всякой девушки: «А не показалась ли я ему слишком податливой? Вдруг он больше не позвонит?»

Она говорила сама себе: «Конечно, он недостаточно культурен, он сказал, что на стене брарелефы, вместо барельефы, и что Чехов, в основном, комик…» Ну что ж, она только рада будет поделиться с ним тем культурным богатством, которым владеет сама.

Кстати, о богатстве. У него одних книг три полных шкафа, и все такие прекрасные издания! Только Лиде не понравилось, как он сказал:

– Те же денежки в случае чего.

Но она тут же мысленно оправдала его: он не сумел сказать иначе о своем пристрастии к книгам. Хотя у него такая же страсть и к мебели, и к картинам, и к одежде. Он сказал ей:

– Между прочим Чехов сформулировал таким образом: «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда»!

– И душа, – подсказала Лидия Михайловна. Он вздохнул.

– Душу, Лидочка, не видать. И вы, как врач, должны знать, что души как таковой нет. И, откровенно говоря, к лучшему.

…Однако она напрасно не спала ночь после шестого свидания. Он снова позвонил ей и настойчиво предложил зарегистрироваться. Когда она при встрече дала согласие, он вынул из кармана кольцо с бриллиантом и надел ей на палец.

– Вы с ума сошли! Как можно тратить такие деньги! – воскликнула Лидия Михайловна.

– Деньги для того и деньги, чтобы их тратить, – ответил Геннадий Романыч. – Вот дурак Суликов этого не понял. А впрочем, вам про Суликова пока что знать не следует.

Она не спрашивала про дурака Суликова и про то, откуда у Многоватова столько денег. Она только ужасалась, что он напрасно тратит их, вместо того чтобы поберечь на будущее: покупает билеты в театр непременно в первом ряду, обедает с ней в ресторане. Она слышала, как официант вкрадчиво назвал испугавшую ее сумму, и видела, как легко и беззаботно Геннадий Романыч бросил на стол деньги, больше чем надо, и она поняла – это значит на чай. Теперь это кольцо…

Лидии Михайловне было двадцать четыре года, и она отлично знала, что на свете есть жулики, и воры, и даже убийцы. Они ездили в автобусах и в тесноте снимали с пассажиров часы. Они по ночам нападали иногда на прохожих или проникали в квартиры и бывали случаи – убивали. Некоторые служили в учреждениях и делали какие-то приписки или подлоги. Она точно не знала. Но все они рано или поздно, жалкие и приниженные или противно-наглые, представали перед судом на глазах у всех. И вызывали у людей презрение, ненависть или просто гадливое чувство.

Все эти преступники, пойманные или непойманные, могли где-то и как-то жить, но знакомыми Лиды Журавлевой они быть не могли. А представить себе, что ее, строгую и нецелованную девушку, вдруг целует вор, – это было вообще невероятно. Поэтому она даже ни на одну минуту не представляла себе, что и книги, и ковры, и костюмы Геннадий Романыч приобретает каким-то нечестным путем.

Разумеется, заведующий магазином не может получать слишком большого оклада. Но… мало ли как бывает: сбережения, наследство, выигрыш. Вот, например, у них в квартире живет кассирша Ираида Львовна (по странному совпадению она работает как раз в том магазине, которым заведует Геннадий Романыч). Так вот, она постояно выигрывает! И помногу. Лида помнит, как она недавно вбежала в кухню и закричала: «Пять тысяч! Пять тысяч!» – и махала облигацией. А когда соседи стали просить ее дать им поглядеть на счастливую облигацию, она смешно замахала руками: «Что вы, еще сглазите!» – и убежала к себе. А ведь, возможно, что Геннадию Романычу посчастливилось и он выиграл не пять тысяч, а пятьдесят?…

Пришло письмо из Иркутска. Писали вместе отец и брат.