Чтение онлайн

— Лечь!!!

Магоматов, пыхтя, как насосная станция, неуклюже устроился на полу. Руки в стороны, ноги в стороны, рожей в палас. Обширная задница вызывающе смотрит вверх — туда, где еще недавно висела люстра.

— Теперь ты! — Я подошел к «аксакалу», но он меня просто не замечал. Игнорировал, сволочь! Я зацепил пятерней его жидкую бороденку и, не стремясь быть излишне почтительным к старости, потянул ее вверх. «Аксакал» не выдержал и поднялся. И пока я его обыскивал, испепелял меня ненавидящим взором, так и не произнося ни слова. Пусто. Нет даже мобильного телефона. Нет даже расчески.

— Лечь!!!

Ноль эмоций. Гордый высокогорный орел-стервятник… Я, недолго думая, подсек ему ноги, и он гулко шмякнулся на пол.

— Вот так-то, папаша. — Я крепко придавил его сверху ступней, заставил принять хотя бы подобие правильной позы — той, в которой сейчас находился Гадир. И еще несколько раз добавил по ребрам — за непослушание. Самураи после такого позора обривают голову и, не задумываясь, делают себе харакири. А аксакалы?

Я быстро проверил диван — не успели ли сунуть что-нибудь между подушек, — но, кроме пыли и крошек, ничего там не нашел и принялся за бойца, которого подстрелил «араб».

— Манэ бы бынт, бырат, — встретил меня просьбой раненый, и я первым делом осмотрел его руку. Ничего страшного, крови немного, в реанимации не нуждается. Я ощупал его одежду и нашел нож-выкидуху и запасную обойму. Присоединил, к ним трофейный ствол, сложил все в кучку в углу комнаты, на скорую руку обшмонал раненого мною боевика, валявшегося без сознания, ничего интересного не обнаружил и, не поднимаясь с колен, бросил вопросительный взгляд на «араба».

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Держи всех на прицеле. Я проверю тех, в коридоре. И осмотрю квартиру. — Джон наклонился и потряс за плечо маленького героя с перебитыми конечностями. Тот и не собирался приходить в себя. — Не сдох бы. Столько кровищи! Надо забинтовать.

Пока «араб» проверял квартиру, Алина принесла из ванной довольно богатую аптечку и ловко перетянула жгутом правую ногу подстреленного «шимпанзе». Кровотечение остановилось. Алина с треском вскрыла упаковку бинта, обильно плеснула перекисью на три входных пулевых отверстия — два на правой ноге, одно на левой — и наложила на раны тугие аккуратные повязки.

— Все пули застряли в костях, — прошептала она. — Извлечь их оттуда бо-о-ольшая проблема. Скорее всего, он останется хромым на всю жизнь.

Потом за какие-то пять минут она управилась с мальчиком, раненным в руку.

— Все супер! Поправишься быстро, красавец, — подбодрила его напоследок и принялась с интересом разглядывать Гадира и «аксакала», которые под шумок самовольно вернулись с пола на свой любимый диван и сидели там, как два истукана.

«Араб», тяжело отдуваясь, втащил в гостиную боевика — того, что неосторожно открыл нам дверь, — уложил его рядом с безногим и, смерив обоих оценивающим взглядом, пришел к заключению:

— Жить будут, ублюдки. Слава, приволоки второго. Я что-то немного подвыдохся.

Особо не церемонясь, я, словно в оглобли, впрягся в толстые ноги массивного — не менее центнера — мордоворота и отбуксировал его в гостиную.

— Отлично, теперь все на виду, — удовлетворенно отметила Алина и устроилась в кресле рядом с продолжавшим сидеть на полу мальчишкой. — У вас есть свой доктор? — Она вопросительно посмотрела на Магоматова, но вместо него неожиданно решил открыть рот «аксакал».

— Не в больницу же нам их везти. — Он говорил совсем без акцента. Без хоть какого-нибудь ничтожнейшего акцентика. — У нас, конечно, есть доктора. У нас, конечно, помимо докторов, есть другие специалисты. Они придут и убьют вас троих. Вы пока еще суетитесь, но вы все покойники.

Я усмехнулся. Так напыщенно говорят герои американских боевиков. «Аксакал», наверное, любит смотреть телевизор.

— Отец, мы еще дадим тебе слово. А пока я хочу побеседовать с Магоматовым. — Я взял стул, установил его спинкой вперед напротив дивана и уселся на нем верхом. — Итак, Гадир Магоматович. Ты убедился, все очень серьезно. На столько серьезно, что если не станешь отвечать на вопросы, буду выбивать тебе зубы. Или отрезать по кусочку от твоей нежной плоти… Как мне найти Салмана?

Допрашиваемый, словно карась на песке, несколько раз беззвучно приоткрыл рот.

— Ну!!!

— Нэ знаю. Он ушел из дому. Живет на прыгороде. Нэ знаю гыдэ.

— Приблизительно.

— На южын пригороде.

— Колпино? Пушкин? Гатчина? Тосно?

— Я гаварым, нэ знаю.

Я ему верил. Зачем Салману сообщать своему папаше адрес, по которому устраиваются оргии со шлюхами? Перебьется папащечка! А то еще — о, Аллах! — принесет его нелегкая в гости в самый неподходящий момент.

— У него есть телефон? — продолжал я.

— Мабылны. Номэр нэ знаю.

— Шакал лишайный!!! Ты хоть что-нибудь знаешь? — взвилась из кресла Алина, но я жестом приказал ей, чтобы заткнулась.

— Где его офис?

— Нэту офыс. Так работает. С дома. По компьютер, по тылифон. Все лэвым у него, вся тывар лэвым.

— Проклятье! — выругался я. — И как мне его отыскать? Ну-у-у!!! Уши отрежу!!!

— Колись, падла! — подлила масла в огонь Алина. Ей эта забава определенно пришлась по душе.

Гадир повращал зрачками и опять превратился в карася на песке. Как он этого ни желал, но ни слова выдавить из себя не мог.

«Аксакал» повернулся к нему, легонько шлепнул по бледной щеке ладонью, а потом откинулся на спинку дивана и скрипуче расхохотался.

— Хе-хе-хе, специалисты-психологи. Доведете же мужика до инфаркта. Или до инсульта. И ничего от него не добьетесь. Потому как он сам ничего не знает, не ведает.

— Ладно, тогда пускай отдыхает. А я пока поспрашиваю тебя.

— Попробуй. — «Аксакал», который был откровенно напуган в тот момент, когда я увидел его в первый раз, теперь безмятежно развалился в углу дивана — нога на ногу — и чувствовал себя совершенно спокойно. Понял, что никто убивать его не собирается. Не те мы люди, не отморозки. Он раскусил нас почти сразу. — Не стесняйся, спрашивай, Слава. Хорошо спросишь, может быть, и отвечу. Понты гнуть начнешь, пошлю вас всех к ядрене матери. И больше уже ничего от меня не услышите.