Чтение онлайн

— Здорово. — Я подбежал к машине и вскочил на подножку. — Извините, что напугал. Мне нужна ваша машина.

Сигарета подергалась и переместилась обратно. Мальчишка в бейсболке — все-таки не девчонка — несколько раз хлопнул ресницами.

— Садись. — Водитель кивнул головой вправо. — Через ту дверь. Митька, подвинься. — Испуг у него прошел, и теперь он разглядывал меня с интересом. И расслабился. И не успел оказать сопротивления, когда я распахнул левую дверцу и выдернул его из кабины. И откуда только взялись силенки? Правда, водитель оказался худым и легким. Ему, наверное, не часто доводилось вдоволь покушать.

Он мешком хлопнулся мне под ноги и даже не пытался подняться. Боялся пошевелиться. Замер. Сжался, ожидая если не пули, то хотя бы удара прикладом. Его рубашка расползлась на спине, и через дыру выглядывали на волю острые бугорки позвоночника, покрытые россыпью рыжих веснушек.

— Прошу прощения, — еще раз извинился я. — Так надо. Я не злодей, но так надо. В кабине ваш сын?

— Племянник, — прошептал он.

— Отлично. Его и машину вы найдете в Пяльме. Ничего с ними не будет. И не спешите бежать следом за нами. В ваших же интересах, что-бы я не вляпался в перестрелку. Тогда пострадает ребенок. Договорились?

Поверженный наземь водитель наконец осознал, что сегодня умирать не придется. Он вышел из состояния столбняка, принял сидячее положение и, хлюпнув носом, посмотрел на меня.

— А, может, и я?

— Нет. — Я достал из кармана две стодолларовых купюры и продемонстрировал их водителю. — Это я отдам мальчику, когда мы доберемся до Пяльмы. И еще раз прошу, не спешите следом за нами.

— Не буду. — Он так до конца и не понял, что происходит.

Я запрыгнул в кабину и провернул ключ зажигания. Грузовик поскрежетал стартером и завелся.

— Сколько до Пяльмы? — высунулся я из окна.

— Километра три. Може, четыре. — Водитель стоял на коленях и провожал меня взглядом, в котором отражалась тоска. И безысходность. Бедный мужик. Мне было жалко его. Но что поделать. Так надо…

— Не бойся. Я тебя не обижу. — Я повернулся к мальчишке и улыбнулся. — Так говоришь, тебя зовут Дмитрием?

— Ага. — Мальчишка кивнул. — Ты бандит? — В его голосе совершенно не было страха. Лишь любопытство.

— Ага, — передразнил его я. — Бандит. И меня ищут. Скоро мы встретим патруль. Они нас остановят. Мне придется соврать, что я твой дядя. Как его зовут?

— Этого? Толя. Дядь Толя. — Мальчик протянул руку и потрогал ложе лежавшего у меня на коленях дробовика.

— Ха! — радостно воскликнул я. — И меня Толя. Тоже дядь Толя. Вот совпадение.

— Классно!

Дорога струилась между надвинувшимися на нее вековыми деревьями. Две серые колеи из песка, перемешанного с хвоей. Между колеями — юные сосенки высотой с сидящую кошку и оголенные временем корни. Слева — лес. Справа — лес. Позади — десятки километров сплошного леса. А впереди — неизвестность: или Пяльма — ворота, через которые смогу удрать; или бдительный караул с автоматами — тупик, в который упрусь и в котором, возможно, найду свою смерть. Или потеряю свободу.

Я в очередной раз посмотрел в боковое зеркало — все еще опасался, что следом бежит дядя Толя, брошенный мною среди леса. Но, похоже, что он еще не пришел в себя. Последний раз я видел его, когда отъехал уже метров за сто. Толя продолжал, как истукан, стоять на коленях и провожал меня пустым взглядом. Потом дорога свернула, и он пропал из виду.

— Хочешь жвачку? — Мальчик подергал меня за рукав.

— Спасибо, малыш. — Я подставил ладонь, и Митя вытряхнул в нее две подушечки «Орбита». — Далеко до Пяльмы?

— Не-а.

Дорога сделала поворот. Еще поворот. Впереди между соснами появились просветы.

— Во, приехали, дядь Толь… Ой, солдаты!

Их было двое. В бронежилетах, в касках и с автоматами. Они стояли посередине дороги и явно не собирались мне ее уступать.

— Ух ты! — прошептал Митя. — Что, сейчас будешь стрелять?

— Ты молчи. Хорошо? — Я снял с колен дробовик и пристроил его на полу так, что если заглянуть в кабину через окно, то ничего не заметно. — Димка, договорились?

— Ага! Вот здоровски! Правда?

Я был с ним не согласен, но промолчал.

Когда до солдат оставалось метров пятнадцать, я посигналил. Сразу же один из них поднял руку, приказывая остановиться…Его лицо приобрело зверское выражение героя-панфиловца, готового, броситься под немецкий танк. А его напарник расставил ноги пошире и вцепился в свой автомат.

— Вам бы играть в кино, мальчики, — пробубнил я себе под нос и дал машине почти упереться в солдатиков, прежде чем выжал тормоз.

«Герой-панфиловец» сразу же взгромоздился на подножку и с интересом заглянул внутрь кабины. Потом уперся взглядом в меня.

— Документы. И заглуши мотор.

Я с удивлением уставился в его курносое личико.

— Докуме-е-енты? А что случилось, служивый? Или вы теперь вместо ментов?

— Документы. И заглуши мотор. — В «герое-панфиловце» заело пластинку. Или так разговаривать было положено по уставу?

— Да объясни ты мне, что происходит? — Я послушно повернул ключ зажигания. — Какого рожна я должен что-то показывать? И ксквы с собой нет никакой. Зачем она мне, когда до покоса четыре километра лесом. Все дома оставил. Кто же мог знать? — Я повернулся к мальчику, ища у него поддержки. — Ишь, Митька, какие дела… Гляди, служивый, вот мой документ. Справа сидит. Иль непохож?

Второй солдат в это время как-то по-рачьи, бочком, подкрался поближе к машине. Ему очень хотелось послушать, о чем же идет разговор. А его лицо искажала гримаса осознания собственной значимости. Если бы у меня был пистолет, я мог прихлопнуть обоих, затратив всего пару патронов. Как комаров. Несмотря на каски и бронежилеты. Правда, я не стал бы этого делать. Убивать сопливых мальчишек, которых заставили играть в войну, даже толком не объяснив правил, — увольте!

— Мальчик, — «панфиловец» перевел взгляд с моей рожи на Митю, — это твой папа?