Чтение онлайн

Так вот почему машину не осматривают перед въездом на остров. Они полностью доверяют своему пунктуальному и дисциплинированному пилоту-водителю. Ну что ж… И на старуху найдется поруха. Придумаю что-нибудь. Не привыкать.

Одна из девчонок показала мне язык. Я ответил ей тем же. И еще раз внимательно огляделся. Если в следующий раз «Уазик» будет стоять на том же месте… и если отвлечь водителя… и если рядом не будут торчать подобные тонконогие дуры, то за тем, как я устанавливаю под машиной фугас, могут наблюдать лишь продавцы крайних прилавков рынка. А там сейчас торгуют бананами и помидорами двое кавказцев. За этих можно не беспокоиться. У них всегда хата с краю: «Нычива иэ видэл, нычива нэ слышал». Можно даже и не просить их помалкивать. А немногочисленные прохожие, спешащие по своим делам, я уверен, не обратят никакого внимания на то, как кто-то что-то химичит с выхлопной трубой серой машинки. А если и обратят, то сделают вывод: «Чинит». И все объяснения. Здесь, слава Богу, не Москва и не Питер, где обывателям на каждом шагу мерещатся теракты и покушения.

Я высыпал семечки из пакетика в карман своих камуфляжных брюк, оседлал мотоцикл и поехал по Большой Озерной в направлении местного узла связи. Малолетки проводили меня ехидными взглядами. Водитель «Уазика» не обратил на меня никакого внимания. Я был для него пустым местом. Во всяком случае, мне очень хотелось, чтобы это было именно так…

До Алины удалось дозвониться на удивление быстро. За минуту мы договорились о встрече, — ничего лишнего, никакого мусора в разговоре, — и я, весьма довольный собой, отправился радовать бабу Марусю хорошим аппетитом и примерным поведением, остановившись по пути около бревенчатой избы с банальной вывеской «Магазин», чтобы купить фумигатор от комаров. И две бутылки портера.

После обеда я не поленился дойти до Онежского озера. Несмотря на солнечный день, оно оказалось унылым и серым, от него ощутимо сквозило холодом, а на неспокойной свинцовой поверхности иногда проступали белые пенистые барашки. Если бы я действительно оказался писателем, то навряд ли на этом неприветливом берегу сумел бы найти свое «утраченное вдохновение», изловить упорхнувшую музу. Волны шумно ласкали гладко вылизанный песок, приземистые сосны на берегу бесстыже выставили напоказ обнаженные корни. И ни единою человека вокруг — ни рыбаков, ни вездесущих мальчишек.

Я обнаружил турник, сооруженный из куска арматуры, и минуту беспомощно болтался на нем, позорно подергивая ногами. Потом спрыгнул вниз и долго смущенно ковырял носком ботинка плотный песок… Да, Слава, допился. А ведь когда-то мог легко подтянуться двадцать пять раз.

Мне взгрустнулось, у меня испортилось настроение, и я поспешил убраться подальше с этого края Земли. Вглубь человеческой цивилизации, радовавшей мой слух далеким гулом машин, собачьей брехней и детскими криками. Туда, где меня дожидалась общительная баба Маруся и две бутылки портера. Фумигатор от комаров и роман Джона Уиндема — его я обнаружил на полочке у себя на веранде.

Туда, где сегодня мне предстояло засесть за изготовление бомбы, которая положит конец Йозепу Кезамаа.

Что она будет собой представлять, я обдумал уже несколько раз. Со всеми самыми маленькими деталями. Самыми незначительными нюансами. И был уверен на сто десять процентов, что если эта зараза сумеет добраться под днищем «Уазика» до места своего назначения, то безногому академику крышка.

Взрывное устройство представляло собой два независимых друг от друга фугаса. Первый из них, слабый, безоболочный и способный поражать лишь взрывной волной, приводился в действие дистанционным взрывателем и должен был, во-первых, создать под днищем воздушную подушку и подбросить машину вверх, во-вторых, вышибить из-под Кезамаа коляску, а в третьих, заставить сдетонировать второй фугас, в десятки раз более мощный и начиненный доброй порцией мелких осколков. Осколки начнут вылетать из-под «Уазика» в тот самый момент, когда он уже приподнимется в воздух, а поэтому вертикальная составляющая угла поражения значительно увеличится. Если бы я решил обойтись только одним фугасом, то рисковал бы тем, что взрывная волна и осколки пойдут по низу на высоте примерно в полметра. И взрывное устройство искалечит машину, сомнет, словно фольгу, колеса инвалидной коляски и… Все. Шансов отделаться лишь ушибами и нервным шоком у академика хоть отбавляй. При моей же схеме с упреждающим слабым взрывом, бомба не только сплющит машину и уничтожит коляску, но еще и нафарширует тело и голову моей жертвы металлом. Хотя при той мощности заряда, что я запланировал, вполне достаточно голой взрывной волны.

Вечером, дождавшись, когда Витек укатит на «Москвиче» «делать дискач», я еще раз на последней странице блокнотика проверил свои расчеты и, тщательно зашторив большие окна веранды, начал колдовать над «изделием 2547», детонаторами и «конструктором «Лего». Я планировал потратить на всю работу около часа, но, даже не напрягаясь, уложился в двадцать минут. Схема устройства была из самых элементарных, а знания по минно-взрывному делу в диверсионной школе вбили мне в голову настолько крепко, что за двенадцать лет они не утратили своего изначального блеска. Разве что несколько потускнели на фоне технического прогресса. Но это не страшно… Я достал из защитных футляров, к которым налипла всевозможная железная шелуха, два мощных магнита и закрепил на них фугасы. Потом один из них засунул в рюкзак, второй спрятал в маленькой алюминиевой кастрюльке и задвинул ее под кровать.

Все. Посылка готова. Остается отправить ее адресату. Теперь все зависит от почтальона.

И от Алины. От ее умения договориться с этим назойливым почтальоном, который, словно оса вокруг кружки пива, вьется возле своей машины и не желает отвлечься даже на сорок секунд. Да нет… сорок — много. На тридцать. Тридцати секунд мне вполне достаточно. Интересно, что сможет придумать милая девочка?…

Я вышел на улицу и уселся на лавочку возле крыльца. Ко мне сразу присоединился большой полосатый кот и начал мурлыкать настолько пронзительно, словно решил перебудить всех соседей. Я погладил его по жирной спине и стряхнул на землю, но он моментально вернулся ко мне на колени.

…В том, что Алина придумает что-нибудь, я даже не сомневался. Вот только клюнет ли на ее уловку водитель? Вдруг он вымуштрован настолько, что вместо того, чтобы отвлечься, наоборот, многократно усилит бдительность. И подобраться к «Уазику» станет совсем невозможно. А значит, самая проходимая тропа к Кезамаа окажется перекрытой…

Кот в приступе страсти больно цапнул меня за палец и уже через пару секунд оказался в нокдауне после крепкого удара по ребрам. Отряхнувшись, он отправился в сарай ловить крыс, а я поднялся с лавочки и подошел к калитке. Вдоль забора еле-еле брел пьяный. Пяльма трещала мотоциклами и беспокоила дачников громким хип-хопом. На скотном дворе уныло гудел сепаратор.

…Нет. Нет же! Алина справится! Она умница. Я в ней уверен. И нечего мне сейчас ломать голову, пытаясь выстроить для нее какой-либо план операции. Пусть все решает сама. Ей виднее; Она женщина и в тонкостях кобелячей мужской психологии разбирается куда лучше меня. При всем при том, что я в этом не разбираюсь совсем…

Я отошел от калитки и отправился к себе на веранду. Читать Джона Уиндема. И пугать комаров фумигатором.

…Я, увы, в мужской психологии не разбираюсь совсем. Я не могу разобраться даже в самом себе. Вот потому-то жизнь моя и катит стремительно с горки на горку, со скрипом вписываясь в крутые виражи… А Алина справится, милая девочка. Впрочем, чего загадывать. Время покажет. А сейчас у меня впереди свободный завтрашний день. Буду отдыхать и веселиться. Объедаться бабы Марусиными разносолами. И не забивать себе голову никакими проблемами.

Я разделся, забрался в пахнущую сеном постель и, устроившись поудобнее, раскрыл «День треффидов».

К этому времени фумигатор, пропитав воздух запахом ландышей, уже разогнал комаров по самым дальним углам веранды. Для них на всю ночь настала нелетная погода.

Черный «порш» послушно ждал меня перед километровым столбом — там, где ему и было назначено. Я развернулся и поставил «макаку» позади него. Через окно на меня уставился Стаффордшир. Было видно, как он яростно молотит хвостом.