Чтение онлайн

В этот вечер мы отдыхали и много пили, вино в кабачке оказалось достаточно вкусным и крепким, что на следующее утро мы чувствовали себя несколько разбитыми. Когда собрались на завтрак, обнаружили, что куда-то подевался Криниин. Поискали его, но приятель как сквозь землю провалился. Без него отправляться не стали, а решили погостить ещё денёк в приятном местечке. Старшая из сестёр всё время крутилась рядом, стараясь поднять нам настроение, а младшая появилась только ближе к вечеру, снова постояла рядом с нами с лёгкой улыбкой на губах, ничего не говоря, и снова была уведена шумной сестрой.

Мы опять набрались и вырубились буквально за столом, как добрался до комнаты, помнил плохо. А утром, когда все снова собрались за столом, обнаружился наш потерянный друг, выглядел он несколько позеленевшим. На наши вопросы, где же он прохлаждался ответил, что ничего не помнит. Ребята заржали, что, мол, меру в выпивке знать надо, он лишь отмахнулся и спросил, когда мы, наконец, отправляемся.

Решили, что выезжаем через час. Парочка ребят вместе с Криниином вышли на улицу подышать свежим воздухом, а я стал расплачиваться за постой. Хозяйка настояла, чтобы с таким хорошим клиентом попрощалась и её сестра, быстро сбегала за девушкой, и на этот раз, глянув на смущённое личико, я почувствовал, что, кажется, нашёл свою пару.

Разве мог я тогда уехать?! Мы остались ещё на пару дней. Именно тогда мы стали близки с Матари, она мило смущалась, и, практически, не говорила, лишь улыбалась на все мои слова и действия. А я был окрылён, ведь и не надеялся обрести свою пару так поздно. Старше большинства своих друзей на двадцать лет, всегда с толикой грусти наблюдал за их счастливыми семьями и малышнёй, шныряющей то тут, то там.

А здесь такое счастье! Не раздумывая забрал обеих сестёр к себе, ведь моя девочка нуждалось в обществе единственного оставшегося близкого существа. А вот наш друг Кринии неожиданно заявил, что останется приглядеть за кабачком. В тот момент это не показалось странным, подобное часто происходило среди нас, и никто был не вправе интересоваться, зачем и почему ему это понадобилось. Кто знает, не приглянулась ли ему какая-нибудь красотка, ведь пропадал же он где-то больше суток.

Тогда же общение с Криниином сошло на нет. Я был занят обретённым счастьем, а друг ответил на пару весточек известием, что у него всё хорошо и пропал.

Так же как спустя несколько месяцев и Матари.

А я всё не мог понять, впрочем, и по сей день, что же я сделал не так, чем обидел свою девочку. Баловал её, буквально пылинки сдувал, прислушивался к каждому слову, хоть Матари и была немногословна.

Хм, да за всё наше знакомство она и сказала-то всего несколько фраз, да и-то, каждый раз искала одобрения у старшей сестры. Мне, конечно, это не нравилось, особенно когда некоторые поступки, совершённые женой с лёгкой руки Тирми, вносили между нами разлад. Но и тогда я молчал, понимая, что между сёстрами, рано потерявшими родителей, установилась особая связь, которую я не вправе разрушать. Счастливый в своём неведении, я готовил детскую для сына, большую часть времени уделяя изготовлению колыбели, которую по нашим традициям собственноручно делает будущий отец.

Именно тогда впервые Тирми сделала попытку «сблизиться», она так тогда и заявила, что мы не чужие друг другу, и ничего страшного не будет, если моя любовь распространится и на неё. Я вначале даже не понял, о чём она, сказав, что люблю её, конечно, как сестру жены. Но, когда Тирми перешла к активным действиям, пытаясь прижаться ко мне и поцеловать… Сначала опешил, потом легонько оттолкнул от себя свояченицу.

— Тирми, это не правильно. Ты же знаешь, что у нас, инчихов, не бывает измен своей паре! Мне никто не нужен, кроме Матари.

Тогда Тирми сделала вид, что пошутила, что хотела проверить, искренен ли я в чувствах к её сестре. И я, как идиот, поверил. Я не мог и предположить, что среди инчихов может быть ТАКОЕ…

Как-то раз, незадолго до исчезновения Матари, я попросил жену, показать мне её зверя. Она тогда растерялась, расплакалась и убежала к сестре. Растерялся и я, бросившись следом, чтобы успокоить свою девочку, ведь у неё могло пропасть молоко, а сын требовал еду часто. Весь в меня крепыш уродился!

Тирми встретила меня у двери в свою комнату, попросив не беспокоить Матари, ведь ту расстроила моя просьба. Я недоумённо спросил, что сделал не так. Тогда свояченица ответила, что после смерти родителей Матари не может оборачиваться, слишком велика была для неё потеря.

Я тогда отступил и больше не затрагивал эту тему, а спустя неделю жена пропала.

Никогда ещё не чувствовал такой боли, растерянности и, да, злости.

«Похитили!» — была первая мысль.

Но прибежавшая взволнованная Тирми, расплакавшись, заявила, что её сестра сбежала от меня, прихватив сына, якобы за то, что я требовал у неё предъявить своего зверя. А я ведь не требовал, просто спросил один раз, неужели она могла принять просьбу за приказ?! Что-то здесь было не так. Поэтому мы продолжили поиски, я сам возглавил их, безумно боясь опоздать.

Сначала рванул к прошлому месту жительства жены, надеясь найти Криниина и узнать у него, не видел ли он Матари. Этого выяснить не удалось, так как оказалось, что приятель погиб буквально пару дней назад, попав в лапы к каким-то мерзавцам.

И это тоже показалось странным. Ведь даже будучи одним, любой инчих, обернувшись, может одолеть огромное количество народа. Неужели он был настолько слаб, чтобы не справиться с десятком негодяев?!

Вот только и свидетелей смерти Криниина не нашлось, единственное, что было понятно их слов старосты, что перед смертью приятель не оборачивался. А следов шайки уже не было, только слабый запах, по которому мы отправили парочку ребят.

Остальные, скорбя по потерянному товарищу, продолжили поиски Матари, надеясь, что хоть по этому пути нас не ждут столь же ужасные вести.

Оказалось, ждут… Едва увидев пепелище, я понял, что всё кончено. Дождь, конечно, уничтожил большинство следов, но мы нашли свидетельства того, что в доме были сожжены две женщины, и одна из них моя жена.

То, что я почувствовал дальше, было слишком странным и не поддающимся логике. Ведь к боли потери примешивалось чувство облегчения. Но разве это правильно?! Разве мою я чувствовать такое к своей паре?!

Терзания разрывали душу, вызывая гнев на самого себя.

А тут ещё этот новый запах, будоражащий, сводящий с ума, странно переплетающийся з остаточным запахом мерзавцев убивших жену…

И тут же радость от того, что тела сына не было найдено, а значит оставалась надежда, что мой мальчик жив.

И снова поиски, гонка за ускользающим будоражащим запахом перемешанным с запахом малыша…

И первая встреча с той, что источала тот самый запах… И сын на её руках…

И злость на самого себя, что так остро реагирую на незнакомку, которая вероятно замешана в истории с гибелью Матари. Конечно. Вскоре выяснилось, что это не так, но… Но я уже успел наделать ошибок, придя в ярость от того, что меня тянуло к этой женщине, ярость и ужас от сознания неправильности происходящего, ведь я не должен был чувствовать того, что чувствуют лишь к своей паре. Мы, инчихи, находим свою пару лишь один раз, так уж распорядилась природа, поэтому нет ничего важнее любимой. А тут эта странная тяга.