Чтение онлайн

Тимонин скрестил руки на груди, прищурил глаза и стал разглядывать Семена. Эта горемычная женщина с простым крестьянским лицом, короткой стрижкой русых волос внушала ему бесконечное доверие и глубокую симпатию. Видимо, работает не разгибаясь, пашет с утра до темной ночи, обстирывает, кормит ораву ребятишек.

А на себя уже рукой махнула. Вот до чего хорошую бабу жизнь довела, одеть нечего. Ни сарафана приличного, ни платья. От нужды носит мужнин пиджак и штаны. А может, у бедной женщины и мужа нет? Надорвался на колхозной работе и дуба врезал. Может, схоронила его? Из деликатности Тимонин не тронул эту тему. Просто решил для себя, что Семен – баба вдовая. Спросил о другом.

– С детьми-то тяжело приходится?

Семен расслышал единственное слово «тяжело». Он подумал, что гостья интересуют тяготы жизни в сельской глубинке.

– А кому нынче легко? – ответил он. – Лес вот горит. Дышать нечем. А жизнь наша, сами знаете, какая. Работы совсем нет. Надо в город ездить, чтобы работу найти. А на чем я в город поеду? На велосипеде?

– На велосипеде далеко не уедешь, – согласился Тимонин. – Вам машина нужна.

Семен выглянул в окно. С его места синие новенькие «Жигули» виделись как на ладони. Он вздохнул.

– Очень нужна машина, – сказал он.

– Да, и детей в школу возить лучше на машине, – кивнул Тимонин.

Он наполнил рюмки. Тимонин хотел выпить и сказать, что раз Семену никак не обойтись без транспорта, пусть забирает себе «Жигули», которые стоят под окном. Это подарок. Только есть один неприятный момент. Машина в угоне, могут быть неприятности. С другой стороны, лучше иметь угнанную машину, чем и вовсе никакой не иметь. Кроме того, Тимонин подбросит геройской матери деньжат на жизнь.

Он уже открыл рот, но тут в комнату широким шагом вошел дядя Коля. Встав за спиной Тимонина, он набросил удавку на его шею. Резко дернул на себя концы веревок. Семен подскочил, бросился на гостя, ударил Тимонина кулаком по лицу.

Нападение было настолько неожиданным, что Тимонин не сразу понял, что он на волосок от смерти. А когда понял, шансы отбиться оказались почти нулевыми.

Тимонин хрипел, стараясь засунуть пальцы под веревку, сдернуть удавку, сдавливающую шею, пережимающую горло и пищевод. Но жилистый дядя Коля не ослабил хватку. Капроновая веревка впилась в горло, а Семен, размахнувшись пудовыми кулаками, съездил Тимонина по лицу справа и слева. Тимонин, превозмогая боль, болтал в воздухе ногами, мычал, давился слюной и кровью.

– Где портфель? – прошипел из-за спины Попов. – Говори, паскуда.

Но Тимонин физически не мог и слова выдавить. Он чувствовал, как занемели губы. Кровь прикатила к лицу, потерявшему человеческий цвет, ставшему бордово-синим. Он пучил глаза, глотал воздух раскрытым ртом, но воздух не проходил в грудь. Дядя Коля, сообразив, что уже основательно придушил гостя, пустил кислород, слегка ослабив давление веревки на шею.

– Куда дел портфель с деньгами? – заорал Семен тонким, действительно, бабьим голосом. – Куда?

Тимонин глотнул воздуха и только закашлялся в ответ. До сих пор он не смог понять, чего от него хотят. Семен замахнулся для нового удара, но кулак не попал в цель. Тимонин вскинул ноги, оттолкнулся подметками ботинок от столешницы. Со стола полетели на пол недопитые бутылки, стопки, металлический чайник, вареная картошка и прокисшие огурцы. Стул качнулся назад, не удержался на двух ножках. Дядя Коля выпустил веревку, шагнул в сторону.

Тимонин рухнул на пол. Гнутая спинка стула треснула, рассыпалась на части. Упав на спину, Тимонин сдернул с себя веревку, попытался встать. Но на его грудь, тяжелый и громоздкий, как холодильник, уже повалился Семен. Дядя Коля тоже рухнул вниз, ногами прижал к полу правую руку Тимонина, навалился на левую руку. Семен слева ударил Тимонина кулаком в шею.

– Где портфель? – проорал дядя Коля.

Тимонин набрал в грудь воздуха, словно, запасался им впрок, опасаясь скорого удушья.

– Ты, женщина, слезь с меня, – крикнул Тимонин в лицо Семена. – Сука, подумай о детях. Слезь, говорю. Ты же мать…

– Мать? – Семен врезал Тимонину в правое ухо. – Где деньги?

Дядя Коля запустил одну руку в карман штанов, вытащил финку, передал её Семену. Тот приставил нож к горлу Тимонина, провел острием по коже, сделав надрез. Но шее выступили крупные капли крови, они слились в тонкий ручеек, побежали вниз, растеклись на досках пола.

Тимонин тихо застонал. Семен ещё крепче прижал лезвие к его шее.

– Последний раз спрашиваю, – прошипел Семен. – Куда ты дел портфель? Лучше скажи.

Помощник Тимонина Сергей Боков, немного бледный, притихший лежал на кровати в номере «Интуриста», симулировал сердечную боль и смотрел в потолок. Он сложил руки на груди и прикрыл веки, будто сей же момент готовился отдать Богу душу. Девяткин сидел на стуле рядом с кроватью и листал газету. Полчаса назад из гостиничного номера ушел врач «Скорой помощи», дядька преклонных лет с седой бороденкой. Он осмотрел Бокова, послушал сердце, измерил давление и только затылок почесал.

«Серьезных отклонений я не вижу, – заявил врач. – Но нижнее давление повышено. Почки надо проверить. Кроме того, легкая сердечная аритмия. Ничего страшного, но оставайтесь в постели ещё пару часов». «Пару часов?» – переспросил Боков, именно эти слова он и хотел услышать. Врач кивнул, потрепал Бокова по голове: «Вам, молодой человек нужно вести активный образ жизни, укреплять сердечную мышцу. Займитесь лечебной физкультурой». «Я об этом только и думаю, – соврал Боков. – О лечебной физкультуре».

Дав совет, врач закрыл чемоданчик и, сопровождаемый бесцветной молчаливой медсестрой, удалился. Девяткин приготовился к ожиданию, стащил с себя рубаху и брюки, оставшись в майке и трусах, отгородился от мира газетой.

– Ладно, подождем немного, – сказал он. – Два часа – ерунда. Но, вообще-то говоря, ты должен был сразу предупредить насчет здоровья. Что оно у тебя того… Оставляет желать.

– Раньше не жаловался, – ответил Боков. – Неожиданно сердце прихватило. С кем не бывает?

– Со мной, например, не бывает, – строго ответил Девяткин.