Чтение онлайн

– Вы хотели что-то мне сказать? – спросил Манн, отогнав ненужные мысли. – И как вы меня нашли?

– Ватсон, это очень просто, – важным голосом произнесла Кристина и, не выдержав, прыснула. – Послушайте, Тиль, вы думаете, только профессионал умеет складывать два и два? Вы занимаетесь делом о смерти Койпера. С Ритвелдом вы уже говорили, были у него в мастерской. С Кейсером… – Кристина покосилась на издателя, сосредоточенно сосавшего из своего бокала, – с ним вы тоже общались до нашего с вами разговора. Из всей троицы оставался сам погибший – я бы на вашем месте непременно отправилась изучить его жилище. Ну, я так и сделала. Ваша машина стояла перед домом, свою я поставила неподалеку и стала ждать. Довольно долго, хотя я и приготовилась…

– Могли бы позвонить, – сказал Манн, – и не пришлось бы ждать, я бы к вам спустился.

– Чтобы я оторвала специалиста от работы? – удивилась Кристина. – Может, вы там занимались поисками важной улики, а я…

– Ну ладно, – сказал Манн, – давайте перестанем ходить вокруг да около. Вы хотели что-то сказать. Что-то вспомнили, верно? Очень важное.

– Я не знаю, важное или нет, – медленно проговорила Кристина, – но действительно кое-что вспомнила.

– На вернисаже?

– Нет, – она медлила, и Манн подумал, что девушка не хочет говорить при Кейсере. Проследив за его взглядом, Кристина покачала головой. – Нет, – повторила она, придав слову другой уже смысл. – Я вышла из галереи, была разочарована, картины мне не понравились… Я шла к машине и думала, как писать статью – жестко и обидно или помягче, чтобы Ритвелд… И вдруг увидела… Я прекрасно слышала звуки города, то есть, я хочу сказать, что ни на секунду не подумала, что со мной что-то не в порядке… Но я увидела одну из картин. Не картину, а место, где стоял Ритвелд, когда писал тот пейзаж. Солнце заходило за резко очерченный склон далекой горы. Бордовое, мрачное небо тоже было пурпурно-бордовым внизу и желтоватым в зените, там висело, как полотенце на гвозде, серое облако, похожее на цыпленка-табака. Предгорье погрузилось во мрак, но тени остались: то ли это были куцые деревья, под которыми лежали дохлые звери, то ли какие-то полуразложившиеся создания, убитые или умершие своей смертью. Это был потусторонний мир, я точно знала, что мир этот находится по ту сторону чего-то, я будто перешла границу, шагнула и оказалась там, и нужно шагнуть назад… Я так и сделала – и хорошо, что успела, звук сигнала я услышала мгновением раньше, когда еще была там… Я переходила улицу, и из-за поворота… В общем, я успела отскочить, и грузовик промчался мимо, вы представляете, как я испугалась?

– Могу себе представить, – пробормотал Манн, думая все же не о грузовике, едва не сбившем Кристину, а об ее описании, удивительным образом совпавшим с его собственным впечатлением от первой картины, увиденной в мастерской художника. Он ведь так же об этом думал, теми же словами передавал свои ощущения, и облако в зените действительно видел похожим на распластанного цыпленка…

– Но это не все, – продолжала девушка. – Я оступилась и упала бы, если бы меня не поддержал мужчина. Я механически его поблагодарила и пошла дальше сама не своя, и только когда села в машину, подумала, что это тоже было странно, не менее странно, чем мое странное видение. Мне помог Ритвелд, но этого быть никак не могло – я точно знала, что он остался в зале, незачем ему было выходить следом за мной на улицу, да он и не успел бы: я видела, уходя, что он стоял в толпе посетителей в самой глубине галереи… Христиан взял меня под руку, спросил… Что же он спросил? «С вами все в порядке?» Примерно так. И ушел. Впрочем, не знаю – ушел ли. Я на какое-то время отвлеклась, приводила себя в порядок, а когда подняла взгляд, Ритвелда не было. Ни рядом со мной, ни вообще.

– Показалось! – с неожиданным ожесточением воскликнул Кейсер, внимательно слушавший рассказ Кристины. – Все, к черту, показалось! Все здесь, ко всем чертям, кажется!

– Успокойтесь, Питер, – сказал Манн. – И вы, – продолжал он, обращаясь к Кристине, – искали меня, чтобы об этом рассказать? Только об этом?

– Почему вы думаете, что было что-то еще? – нахмурилась журналистка.

– Потому, – терпеливо объяснил Манн, – что все это вы могли рассказать и при нашей первой встрече.

– Я не придала значения…

– Вот именно. Вы не придали значения, но после нашего разговора случилось что-то, из-за чего вы вспомнили этот эпизод и бросились меня искать, причем не хотели звонить по телефону, а непременно лично…

Кристина поставила на стол свой бокал.

– Ну… Да. Случилось. Мы с Эльзой вышли из кафе, и я вдруг вспомнила. С вами такое бывало? Вы точно знаете, что делали, скажем, час назад, вы помните это со всеми подробностями, они еще не успели выветриться из памяти, и вдруг вспоминаете – именно вспоминаете, – что делали нечто совсем другое, и это другое тоже помните со всеми деталями, еще из памяти не выветрившимися.

– Дежа вю?

– При чем здесь дежа вю? Вы не понимаете!

– Я понимаю, – торопливо сказал Манн. – Вы вспомнили. Что?

– В галерее. Я знаю точно, что с Ритвелдом не разговаривала. Ходила, смотрела, мы пару раз встретились взглядами, он, видимо, хотел что-то у меня спросить, но мне было неинтересно с ним говорить, и я отворачивалась. Я знаю, что так было, понимаете? Но когда мы с Эльзой… Я вспомнила, как было на самом деле.

– На самом деле? – уточнил Манн.

– Ну… По правде, сейчас мне трудно сказать, что там было на самом деле, а что нет. Тогда мне показалось, будто события странным образом поменялись местами. На самом деле происходило то, что я вспомнила после нашего с вами разговора. А то, что я помнила раньше и о чем говорила вам, на самом деле не происходило, мне только казалось, что это… Я, должно быть, совсем вас запутала?

– Нет, – сказал Манн. – Продолжайте, Кристина.

– Так вот… Я вспомнила, что когда стояла перед третьей картиной, той, на которой изображена амстердамская улица при закате солнца, на самом деле такой улицы нет, это обобщенный образ, так вот, Ритвелд подошел ко мне, взял за локоть, – крепко, я поняла, что если стану вырываться, это привлечет внимание, – и сказал: «Это наш с вами уголок, вы узнаете его, вы не можете его не узнать»… И что самое удивительное: я узнала. В своем воспоминании я действительно узнала это место, и мне стало… не то чтобы не по себе, но… знаете, когда удовольствие от воспоминания смешивается со страхом и непониманием. Я узнала дом – старинный дом красного кирпича с длинными узкими окнами на втором этаже. Сюда мы приходили с Ритвелдом почти каждый вечер и оставались до утра, мы там занимались любовью, нет, вы можете себе это представить – я и Христиан? Но в тот момент я помнила: так все и было. Я помнила, как он подошел, взял меня за локоть, показал на картину, и я будто вошла в нее, узнала, ощутила жар, потому что вспомнила, как мы… И тут все пропало, то есть, не пропало, конечно – ничего ведь и не было, только картина в мозгу, – Эльза спросила у меня: «С тобой все в порядке?» «Да», – сказала я, и мы пошли дальше, но я быстро распрощалась и бросилась искать вас, потому что в тот момент мне казалось, что это очень важно – рассказать вам, что случилось.

– Ничего не понимаю, – пожаловался Кейсер. – У кого-то из нас плохо с мозгами. Или у всех сразу.

– С мозгами у нас все в порядке, – задумчиво произнес Манн. – Во всяком случае, нам следует придерживаться этого мнения, иначе мы никогда ни в чем не разберемся.

Издатель пожал плечами, поднес ко рту рюмку, поморщился, почувствовав не понравившийся ему запах, поглядел рюмку на свет и поставил на стол.

– Кальвадос, – пробормотал он. – Терпеть не могу кальвадос. Почему я его заказал?

– Кристина, – сказал Манн, – вы знаете, что картины, выставленные на вернисаже, это не копии по памяти, сделанные Ритвелдом, а оригиналы, вовсе не сгоревшие во время пожара семь лет назад?

Кейсер двумя глотками допил свой кальвадос и раздраженно сказал:

– Зачем вы ей это говорите? Что, черт возьми, вы…

– Спокойно, – Манн отобрал у Кейсера бокал и осторожно поставил на стол. – Кристина должна знать, чтобы верно оценить происходившее.

– Картины не сгорели? – удивленно переспросила девушка. – А, понимаю… Страховка, да. Но погодите, там же нашли рамы, отдельные не сгоревшие фрагменты, я помню, это были те самые картины. Или то, что я помню, такая же ерунда, как…

– Нет, вы помните правильно, – успокоил Кристину Манн. – Сгорели копии. Оригиналы все эти годы лежали в мастерской Ритвелда.

– Тогда почему он… Да, понимаю. Интрига. Нарисовал заново. Очень интересно… Погодите, а копии, кто делал копии? Не говорите, я сама догадаюсь. Койпер, да? И если он молчал, значит… Ну да, и квартиру он купил не по средствам. Все сходится, как интересно! Значит, Христиан выдал старые картины за новые. А Койпер знал и начал Ритвелда шантажировать. Тогда Христиан его убил.