Чтение онлайн

обладала Болгария.

Напротив, ее военно-морской флот

был крайне немногочисленным,

однако именно в этой войне

ему довелось проявить себя наиболее ярко.

В. Гончаров[1]

Марш, марш

С генерала наш

В бой да летим

Враг да победим

«Шуми, Марица»,

болгарская песня

Скучно быть иностранным наблюдателем при воюющем вроде бы флоте, все силы которого составляют шесть малых миноносцев и канонерская лодка, гордо именуемая крейсером. С такими силами рискованно выходить в море против противника имеющего, как минимум, четверку боеспособных броненосцев и парочку крейсеров, не считая канонерских лодок и миноносцев. Тем более, что и противник не спешит показаться ввиду берегов, а миноносцы далеко в море выходить не рискуют. Пробовали уже, когда турки прислали пару броненосцев обстрелять болгарские позиции в районе мыса Игнеада. Затем броненосцы демонстративно прошли мимо Варны, а на следующий день обстреляли позиции болгарской артиллерии в Галата-Бурну, выпустив почти полности снарядов главного калибра. Болгарские миноносцы «Храбрый» и «Летящий» вышли в море и пытались атаковать турецкие корабли, но, похоже, турки этой атаки даже не заметили. Потом был рейд турок вдоль берегов всей страны, когда броненосец, крейсер и несколько канонерских лодок и миноносцев обстреляли позиции береговой артиллерии в Варне и батареи Галата-Бурну, а также порты Каварна, Бургас и берег у мыса Калиакрия. Снарядами противнкиа были разбиты склады и часть причалов, уничтожен маяк на мысе Эмина между Бургасом и Варной. а также перерезан телеграфный кабель между Варной и Севастополем. Но главное — турки убедились, что они господствуют на море и могут беспрепятственно предпринимать любые действия. «Храбрый» и «Летящий» вновь выходили в море, пока остальные болгарские миноносцы стояли в гавани. Для обороны морского побережья на случай турецкого десанта пришлось снимать даже часть войск с фронта. Болгары установили несколько новых береговых батарей, спешно укрепляя оборону Варны, своей единственной военно-морской базы. После чего в действиях на море наступило затишье.

У болгар командира «Подвижной обороны» капитан-лейтенанта Ковачева заменил капитаном второго ранга Дмитро Добревым, участником Второй русско-японской войны. Ранее Добрев командовал крейсером «Надежда». Но своей неуживчивостью, принципиальностью и пророссийской позицией нажил себе много врагов и за два года до войны был уволен в отставку. Но даже смена командования пока ничего не изменила. Миноносцы отстаивались в порту, хотя имелись сведения, что турки перевозят морем из Констанцы в Константинополь военные грузы.

Вот и приходилось капитану первого ранга князю Трубецкому сидеть на берегу, попивая местные вина и придумывая самому себе развлечения. Вроде разговоров с командиром миноносца «Дерзкий» старшим мичманом Георгием Куповым, обучавшемся в свое время в России и хорошо владеющим русским языком. Сегодня они обсуждали атаку на броненосец «Королева Марагарита».

— … Совершенно не похоже на обычные нерешительные действия турок, — глотнув местного кисловатого вина, Георгий блаженно зажмурился.

— Османы еще не совсем испортились и могут нас удивить, — не согласился с ним Владимир, скорее из необходимости поддержать разговор. — Во всяком случае, на море они до сих пор действовали активно.

— Не думаю, ваша светлость, — снова возразил Георгий. — Смотрите, как они пассивно действовали в Триполитании. Да и сейчас буквально разбегаются перед нашей армией. А на море… легко быть храбрым, воюя против нашего маленького флота и имея такое превосходство в силах.

— Однако у Лозенграда они все же пытались дать бой. Да и Адрианополь держится и вроде сдаваться не собирается. Атака «Муавенет-и-Миллие» тоже может служить примером, что все не так просто, как вы считаете. Есть еще у турок храбрецы и герои…

— Посмотрим, ваша светлость, — не стал спорить Георгий. — Вот падет Адрианополь и увидим…

Между тем пока ход войны на суше во многом подтверждал точку зрения Купова.

Первой на территорию Турции вторглась черногорская армия. Черногорцы быстро разбили приграничные заслоны турок, потерявших в этих боях две дивизии. Затем подошли к главному городу Северной Албании Шкодеру[2], в котором были сосредоточены основные и самые крупные турецкие силы, и начали его осаду. Через неделю после начала осады на турецкую территорию вторглись войска остальных стран Балканского союза. Греческая армия, под командованим принца Констанина, начала войну с наступления вглубь Турции одновременно с остальными союзниками. Пройдя с боем из Фессалии в Македонию, греки, по последним известиям газет, освободили город Козани. Основные силы сербской армии действовали в Македонии. Разбив крупные турецкие силы в двухдневном бою у Куманова, сербы заняли Скопье, Велес и Призрен. На долю болгарской армии выпала наиболее трудная задача. Ей противостояла крупная турецкая группировка, сосредоточенная в Восточной Фракии и прикрывавшая Стамбульское направление. Отразив первый натиск болгар, турки перешли в контрнаступление. В ожесточенном встречном сражении у Лозенграда болгарская армия нанесла туркам сокрушительное поражение и обратила их в бегство. После поражения под Кирк-Килисе командовавший турками Махмуд Мухтар-паша, по сообщениям французских и германских газет, полученных Трубецким, телеграфировал в Константинополь: «Это не войска, а сволочь! Солдаты думают лишь о том, как бы скорее добраться до Стамбула, куда их влечет запах константинопольских кухонь. С такими войсками успешно обороняться невозможно…»

Преследуя отступавшие турецкие войска, болгары осадили Адрианополь. В котором оборонялся сумевший наконец навести порядок в войсках, а также получивший подкрепления тот же самый Махмуд Мухтар-паша. Так что оптимизм болгарского мичмана можно было легко понять. Вспомнив все это, Владимир повторил, скорее из упрямства, чем из веры в свои собственные утверждения.

— Поглядим, как будет с Адрианополем.

— У вас есть возможность увидеть это своими глазами, — вдруг предложил Купов.

— Как это? — удивился Трубецкой. — Что-то я не помню, чтобы к осаде этой крепости привлекался флот.

— На днях туда прибывает русский добровольческий авиационный отряд. Мне мой родственник сообщил об этом. У нас пока никаких действий не намечается, а вы можете поговорить с капитаном Добревым и съездить на позиции. Посмотрите на аэропланы и их применение в бою, вы же военный наблюдатель. А заодно и на турок поглядите.

— Мысль вы мне подали интересную, — задумался Трубецкой. А подумав, согласился, что посмотреть на авиацию на войне было бы весьма познавательно. Не хочется только покидать Варну надолго.

Дмитро Добрев встретил князя приветливо и сразу сообщил ему, что собирается на следующий день вечером выходить в море.

— Получены сведения о выходе очередного конвоя турков к Констанце. Мы попытаемся его перехватить. Пойдете с нами?

— Конечно, — сразу согласился Трубецкой. — Если вы не против, то на борту «Дерзкого».

— Тогда готовьтесь, — закончил разговор Добрев.

Вечером следующего дня, прямо перед выходом отряда в море, поднялся шторм. Маленькие кораблики кидало так, что временами мутило даже Трубецкого. Но шестерка миноносцев упорно пробиралась к мысу Тузла, неподалеку от которого проходил основной маршрут турецких судов, идущих в Румынию. Корабли несколько часов крейсировали в море, несмотря на штормовую погоду, но так никого и не нашли. При этом из-за неправильно прочитанных сигналов столкнулись между собой «Шумный» и «Храбрый». Пришлось возвращаться в порт. Огорченный Добрев, встретивший Трубецкого на следующий день возле штаба, рассказал, стараясь не повышать голоса и не материться, что он был против покупки «этого дерьма» у французов, предлагая купить русские эсминцы. Но как всегда победили политики.

— … Что же, будем сражаться с тем оружием, что имеем, — закончил он. И спросил.— Не передумали ехать к авиаторам?

— Пока не собираюсь, — честно ответил Трубецкой. — Думаю, нам еще предстоят дела на море.

Пока моряки безрезультатно пытались противостоять туркам на море, а османы хотели взять реванш за поражения в Средиземноморье, армия болгар отразила еще одну попытку контрнаступления турок и отбросила их к укрепленным Чаталджинским позициям, прикрывающим уже непосредственно подходы к европейской части Константинополя-Стамбула.