Чтение онлайн

— И главное. Если на подворье кот не пропал, а вся другая живность вырезана, люди не пропадают, — добавил сотник и тут заметил, каким испуганным взглядом Генка смотрит на отца и закашлялся.

— Батя, а у нас на подворье как дела? — стараясь не показывать своего беспокойства, спросил Генка.

— Не обошла беда и наш двор стороной. Не осталось хозяйства, но слава высшим силам Мусенька наша не пропала, а значит, нам с матерью пока ничего не грозит, — ответил отец.

— А где она? Что-то я не видел её? Обычно под ногами путается, еду клянчит, — забеспокоился Генка.

— Не переживай. Она сейчас на горище с котятами. Пятерых бутузов привела, представляешь. Так днями от них не отходит, а по ночам охотится, — ответил отец. — Правда приходит частенько побитая, покусанная, словно пыталась поймать крупного крысюка и не смогла.

— К слову, — едва умолк отец, заговорил опять сотник. — В станице не осталось не крыс ни мышей. Уж пару месяцев не видно ни одного грызуна. Словно сбежали все. А позавчера, когда старший сын кума Резника поле пахал под озимые, почти час стоял не работал. Ждал, пока целая сотня змей поле переползёт. Они уползали в противоположную сторону от станицы и наших плавней. Никогда такого в наших краях не было. А теперь что не день то люди видят, как зверьё пытается уйти из наших мест. Неспроста это. Эх, неспроста. Может, подскажете служивые, почему такое творится?

— Да что тут думать. Точно происки нечисти. Вот только какой, не знаю, — пожал плечами Максим. — Так сразу не скажешь. Нужно осмотреть всё. Может подсказка найдётся, а если не найдётся, придётся предков на помощь звать.

И тут пришлось Максиму Даниловичу рассказать казакам о воеводе и связи Генки с миром предков. Наставник старался, как мог, старался не шокировать станичников, но мужчины просто подняли его на смех, не поверили словам.

— Какие ещё духи предков? Такой взрослый человек, а в сказки веришь!

Максим не стал спорить, просто договорился на закате выйти с воспитанниками в патруль и своими глазами увидеть, что в станице происходит.

Августовские ночи на Кубани жаркие, короткие. Вечереть начинает поздно, почти в восьмом часу вечера. Наставники с учениками не стали дожидаться темноты, отправились дежурить на станичных улицах.

— Как странно, — тихо молвил Петька.

— Что странного? — поинтересовался Олег Журович.

— Тишина странная и на улицах никого нет, — ответил Петька. — Вечер сегодня тихий, жаркий, солнце уже не припекает, садится. Обычно именно в такое время станичники на лавочки выходят отдыхать после рабочего дня. Да когда это было видано, чтобы у дворов на лавочках бабушки не сидели и детишки вокруг не бегали. Самое время играть в наступающей прохладе. В такое время мухи уже не летают, а комары ещё не проснулись. Отдыхать на улице не мешают. А тут — никого.

— Все боятся. Перед наступлением темноты, каждый пытается защитить свой дом как может. Да и шум больше некому поднимать — животных на подворьях не осталось, — вздохнув, высказался десятник.

— Тогда не будем больше время терять. Пошли к тем дворам, где по нашим расчётам этой ночью люди могут пропасть, — предложил Максим и все молча согласились.

Завернули за угол квартала и неспешно двинулись на запад по одной из улиц. Ощущение опасности, подстёгиваемое гнетущей тишиной, возрастало, а всё вокруг казалось пустым и недвижимым.

— О, высшие силы! — воскликнул десятник, резко остановившись. — Заяц! Тьфу ты, напугал! И какого лешего тебя в станицу занесло!

— Заяц? — удивился Максим и, встав рядом с десятником, внимательно посмотрел на дорогу. И действительно, прямо посередине накатанной дороги, почти сливаясь с ней, спокойно сидел и смотрел на людей заяц.

— Стойте, — почувствовав неладное попросил Никита. — Не подходите к нему.

— Ты что пацан, зайца испугался? — усмехнулся десятник. — Да что он нам сделает? Зайчишка этот?

— Уже то, что этот заяц так бесстрашно посреди дороги сидит должно вас насторожить. Так мало того. Он медленно к нам подбирается, — возразил Никита, присел и прикоснулся к дороге рукой, начал прощупывать почву вокруг своим эфиром. — Где это видано, чтобы дикие звери так себя вели? Нормальный заяц при виде нас спрятался бы или дёрнул на утёк. А этот что? К нам сам идёт. А раз так тогда с ним что-то не так. Если дикий зверь в руки даётся, тогда он или болен или для своего потомства помощи просит. Если бы помощи просил, тогда отпрыгнул бы от нас, потом покружил на месте, а убедившись, что мы следом пошли опять бы отпрыгнул и начал на одном месте кружить. Сколько раз именно таким поведением зверьё к своим детёнышам людей приводили для оказания помощи. А это просто идёт к нам.

— Ты прав Никит, С зайцем что-то не так, — согласился Лёшка и поднял лёгкий ветерок вокруг казаков, прощупывая им округу. — Чувствую от него негативную ауру. Но очень странную, не живую.

— Давайте ка встрой, — тут же предложил Мирон. — Лучше перестраховаться, чем потом локти кусать. Купол отражения, — без промедления молвил команду активации знаток рун, и десятник увидел как с легким дребезжащим звуком, всех накрыл энергетический купол.

— И что теперь? — спросил десятник, дивясь чуду.

— Постоим и посмотрим, что заяц делать будет, — ответил Максим.

— Это точно заяц? — спросил Никита, когда милый зверёк сделал очередной прыжок в сторону людей.

— А кто же ещё, — усмехнулся десятник. — Не слон уж точно.

— А я бы так не сказал. От его прыжка такие сильные вибрации по грунту пошли, словно тут не заяц прыгнул, а десятиуровневый вуян.

— Точно этот заяц ненормальный, — решил поделиться своими ощущениями Генка, когда заяц подпрыгнул ещё ближе. — От него тепло не исходит. Он холодный. Просто холодный. Даже мои анчутки теплом пышут, а этот заяц холодом.

— Можешь более точно объяснить? — попросил Николай Егорович.

— В каждой душе живой или не живой есть огонь жизни. Если в живой душе он горит ярким пламенем и может обжигать, то в мёртвой он просто тлеет малым угольком и едва греет самого себя, потом мёртвые души нам холодными кажутся, — принялся объяснять Генка, не сводя глаз с зайца. — А у этого зверя нет даже тлеющего огонька внутри. О, высшие силы! — невольно воскликнул парень, догадавшись, в чём дело. — У него души нет! Он бездушный!