Учитель
Шрифт:
Противник частично растаскивает вал, частично перебирается через него, и затишье прекращается. Снова рявкают картечницы, выпуская последние снаряды, заходятся в треске стрелометы, свистят вейские стрелы... Но этого мало, враг слишком близко, волна закованных в латы ногров докатывается до полосы редутов. Отбросив копья, размалеванные воины с мечами в руках лезут на укрепления. Опрокидываются под выпущенными в упор очередями болтов, но на их место вскакивают новые. Картечницы замолкают. Пушкари хватают сулицы и бросаются врукопашную. В промежутках между редутами дела идут немного успешнее: тяжелая пехота хортов, вооруженная и обученная лучше противника, стоит стеной и за каждую отданную жизнь берет пять. Но и ее силы тают.
Нам нужно время. Немного продержаться. Реву во всю глотку, перепрыгиваю с редута в гущу вражеских войск, и раздавая ментальные удары во все стороны, пускаю в ход когти...
* * *
Сумет повел стрелометом из стороны в сторону и четверо лезущих на бруствер ногров укатились назад. Рядом застрекотал арбалет Салмы. Держится дочка! Держись, раз встала в строй с мужиками — пощады не будет! Старый вор ударом выбил пустой магазин и вщелкнул новый. Еще очередь! Эх, как бы сейчас пригодилась ручная машинка! Со станка в ближнем бою... неудобно... Но свой ручной отдал девчонке, ей нужнее... Еще очередь... Стреломет захлебнулся. Пекло, заклинило! Сумет подхватил сулицу, коротким ударом вогнал ее в лицо ближайшему ногру и выхватил меч. Единственный меч у защитников редута, дорогое оружие, но он все-таки глава гильдии! Сулицей-то, конечно, удобнее, только она осталась в глазнице упавшего. А с клинком старик, увы, далеко не мастер... Он отбил один удар, второй, отрубил руку нападавшему и с удивлением посмотрел на лезвие, вошедшее ему в грудь...
Как ворвавшиеся в редут Тикша и Ваха из ручных стрелометов очистили бруствер, Сумет уже не видел...
* * *
Стрелки Единца били в упор, почти не натягивая тетиву. На таком расстоянии хватало и этого. Целиться тоже не надо, с пяти метров не промахнешься. Последние два десятка из сотни, прикрывающей стык седьмого редута и соседней когорты. Когорта держалась стеной, бертаймские копейщики считались лучшими в Хортейме и не собирались уступать это звание. Редуту приходилось хуже. Черные, почувствовав слабое место, лезли туда, как оглашенные.
— Десяток, работать только по брустверу, — приказал шаман.
Охотники, не переставая стрелять, перестроились
«Старый-друг, мы можем помочь?»
«Нет, Ашт, вы не прокусите их железо, оставайтесь в укрытиях».
Единец выпустил еще две стрелы в строй перед когортой, три — по лезущим на редут, повернулся обратно к копейщикам и опрокинулся назад с торчащим в горле дротиком...
«Старый-друг!!!»
Тоскливый вой перекрыл шум битвы, и последняя сотня боевых псов вейя, перекатившись через брустверы редутов, вклинилась в ряды врага, как бумагу разрывая доспехи, еще секунду назад неподвластные ее зубам...
* * *
Талагай Первый, герцог Бертайма, басилевс одноименной империи, а сегодня — командир правого крыла латной конницы Великого Хартейма, перевел коня с намета на размашистую рысь, давая время центру и левому флангу выйти на расчетные позиции.
— Держать строй, — прокричал герцог и слова понеслись по рядам, повторяемые командирами подразделений.
Пока его бывший десятник, а ныне командир левого крыла, Сотник Стякуж выровняет позицию конницы, есть несколько секунд, чтобы осмотреться. Одно дело донесения ментатов, а совсем другое — увидеть своими глазами.
Заваленное трупами поле впечатляло. Но дело еще не было закончено. По линии редутов шла отчаянная рубка. И враги явно превосходили числом.
«Почти опаздываем, — подумал Талагай, — но почти...»
Сигнал трубы Стякужа прозвучал как повторение его мыслей.
— Атаку! — рявкнул басилевс, поднимая коня в галоп.
Трубы взревели одновременно по всему фронту конницы, и закованные в латы ряды понеслись в сторону идущей битвы.
* * *
Скимах-батыр, Великий Хан Бескрайней Степи, едва сдерживал нетерпение. Хотелось вырваться вперед, обогнать медленную латную конницу и рубить, рубить, рубить проклятое черное мясо в вороненых разукрашенных доспехах... Но делать это глупо, стоит хотя бы части ногританской пехоты обернуться и выставить строй, и легкая конница поларов умоется кровью. Вот когда латники собьют фаланги врага — тогда и наступит его время. А пока... пока терпим... терпим и ждем, скача на хвосте у хортов...
* * *
Дзингу не столько услышал рев труб, сколько почувствовал опасность тем местом своего тела, которое всегда предупреждало его о неприятностях. Скарджу обернулся и с трудом сдержал крик: со стороны степи неслась конная лава.
«Вот чего боялся Мвангу» — мелькнула мысль, но губы уже отдавали команды. Подразделение Дзингу оказалось последним в строю армии, и еще не вступило в схватку. Благодаря этому, оно сумело быстро перестроить свои ряды, разворачиваясь навстречу новому противнику. Еще два аналогичных отряда повторяли его действия, но явно не успевали.
Сканджу выдвинул фалангу вперед, чтобы дать соседям немного времени, но это не помогло. Летевшие прямо на него всадники чуть сбросили темп, а шедшие правее, наоборот, прибавили...
* * *
Одна фаланга противника успела не только заметить угрозу, но и перестроится.
«Тысяч пять, — оценил герцог, — можно просто смять. Только зачем?»
— Первые две тысячи! Обойти справа и ударить во фланг! Остальным: на рысь и удар по команде.
Маневр был выполнен, как на учениях. Боковой удар смешал ряды противника, а через несколько секунд основные силы правого крыла с разгону прорвали полуразвалившийся строй. Последним, что увидел в своей жизни Дзингу была надвигающаяся конская грудь и наконечник копья, летящий в лицо...
Одновременно с этим центр и левый фланг хортских конников смели не успевшую выстроиться им навстречу пехоту противника.
— Йеху-у-у!!! — завопил Скимах, и степная конница, обтекая закипевшую рубку, врезалась в спины штурмовавших редуты ногров...
* * *
Боевой транс йети не приходилось применять уже многие тысячи лет. После того, как перебили емурлуков, у нас не осталось противников, в борьбе с которыми нужны столь сильнодействующие средства. Последний раз такое потребовалось во время войны с эльфами. Пришельцы не знали о нем. Откуда? Предательство и притворство имеет свои минусы и для предающего притворы. Зачем демонстрировать друзьям силу и свирепость? Никто и не демонстрировал. Но, когда друзья оказались врагами, их ждал крайне неприятный сюрприз. Потому что йети в состоянии боевого транса — это йети в квадрате. Все возможности организма, а они у нас и так немаленькие, усиливаются неимоверно. Движения почти незаметны глазу. Нашему глазу, видящему намного лучше человеческого. Мышцы наливаются такой силой, что йети руками рвет шею емурлуку. Мозг работает как вычислительная машина, мгновенно просчитывая ситуацию.
Эльфы готовились к войне, пытаясь техникой превзойти наши природные возможности. Им это удалось. Но противоядие от боевого транса они так и не нашли за всё время войны. А после... не знаю, искали ли в принципе.
Впоследствии боевой транс не применялся никем и никогда. По крайней мере, мне об этом неизвестно, а значит, и никому на планете на время моего ухода. Хотя всё может быть, вот сейчас я в боевом трансе, но узнает ли об этом кто-нибудь, и когда это может произойти?..
Еще раз проверяю окрестности и выхожу из транса. Бой закончен. Великая армия Нового Сугриба превратилась в горы трупов и уже вряд ли сможет продолжить свой священный поход. Ну и емурлук с ними, их сюда не звали.