Чтение онлайн

Эйянацир имел свое небольшое тростниковое суденышко. Абуни был в восторге, когда увидел гребцов, готовых взяться за весла. Ведь это было первое путешествие по реке Евфрат, путешествие к земле, где богиня-мать Нинхурсаг дала жизнь людям, вылепленным из глины. Сингамиль рассказал ему об этой прекрасной земле. Когда отец будет его искать, он узнает от Пушукены, что сын находится в Дильмуне. Это просто удивительно! Вот уже взялись за весла рабы Эйянацира. Сколько у него рабов! И в медеплавильной, и в ткацкой, он строит дом для оружейников. Должно быть, он богаче самого Рим-Сина?

Кораблик поплыл. Счастливый Абуни не отводил глаз от Ура, от его города, который все отдалялся и казался ему необыкновенно большим и красивым. «Может быть, есть города побольше и красивей, – думал Абуни, – но лучше Ура, наверно, нет».

Во время путешествия Эйянацир ни разу не давал мальчику своих поручений, даже не разговаривал с ним. Абуни почувствовал себя свободным, будто он не принадлежит этому богатому и жадному купцу, будто он покинул Ур, чтобы увидеть другую страну. Мать нередко говорила ему, что он еще маленький, но ведь он уже настоящий переписчик, он увидит чужую землю, может быть, увидит цветущие сады. Сердце сладко замирало от этих мыслей. Все путешествие казалось радостным сном.

В Дильмуне купца Эйянацира встретили люди, которые вели с ним торговлю, были тут и владельцы медных рудников. Они пригласили к себе Эйянацира, владелец дома предоставил ему медную кровать. Абуни с корзиной глиняных табличек устроился во дворе на потертой циновке, рядом с рабами-грузчиками.

Не успел Абуни задремать, как услышал шорох. Он вскочил и увидел, что голый человек в набедренной повязке, всклокоченный, бородатый, копается в его корзинке.

– Не трогай! – закричал Абуни. – Это долговые таблички моего хозяина, он меня убьет, если что-либо потеряется.

– Мне нужна лепешка, – пробормотал неизвестный человек и вдруг стал выбрасывать таблички на землю.

Абуни кинулся к нему, стал вырывать корзину и кричать:

– Помогите, помогите!

Люди проснулись, подошли, но не стали защищать мальчика. Услышав, что в корзине спрятаны лепешки, они тоже захотели поживиться.

Абуни с плачем подбирал обломки табличек и складывал их на циновку.

– Я сам выложу все на циновку, – предложил он, захлебываясь от слез. – Там нет лепешек, вы сами увидите.

Какой-то дряхлый старик пожалел мальчика, вырвал корзину у голодного раба и предложил Абуни выложить все, что там было.

Когда все улеглись, Абуни аккуратно сложил уцелевшие таблички, а разбитые оставил на циновке, чтобы на рассвете посмотреть, можно ли понять написанное, или надо переписать заново. Но для этого нужно много времени. Всю ночь он проплакал, страшась клейма на лбу и вечного рабства. Он был так несчастен, так убит горем и одинок, что, казалось, не выживет, не дождется утра. Так он и заснул над грудой разбитых табличек. Его растолкал сам Эйянацир. Он пнул его ногой и закричал:

– Что ты наделал? Как ты мог? Кто тебя научил делать гадости хозяину, который тебе доверяет? Ах ты гадкий мальчишка! Захотел побыть в рабстве, в этом я тебе помогу!

Он кричал, бранился, не останавливаясь и не давая несчастному мальчику и слово сказать.

Когда он умолк, Абуни рассказал ему обо всем по порядку, ничего не утаивая. Но хозяин рассвирепел и не верил мальчику. Ему пришла в голову мысль о том, что должники подкупили Абуни в надежде, что разбитые таблички не будут признаны судом и долги не будут выплачены.

Абуни стал разбирать обломки и складывать так, чтобы прочесть написанное. Когда ему удалось сложить несколько табличек, хозяин оставил его и приказал собрать все до одной, а те, которые будут неразборчивы, – переписать.

Целых две недели Абуни занимался перепиской разбитых табличек, а тем временем Эйянацир устраивал свои торговые сделки. Когда таблички были готовы, их предъявляли должникам вместе с разбитыми, где, к счастью, сохранились отпечатки ногтей. Эйянацир получил то, что ему причиталось, но гнев против Абуни не утих. Уезжая, он позвал хозяина гавани и предложил ему увести с собой глупого мальчишку. Он сказал, что не будет ставить клейма, не хочет обижать Шигу, но заставит Абуни поработать в гавани Дильмуна вместе с рабами.

Абуни горько плакал, умолял забрать его в Ур и там дать самую трудную работу. Умолял дождаться выкупа, потому что отец очень старается собрать две мины серебра. Ничего не помогло.

– Я взял в заклад ничтожного мальчишку, отдав твоему отцу две мины серебра. А знаешь ли ты, что тебя можно продать только за тридцать сиклей, да и кто купит тебя? Я был слишком мягок, пожалел Шигу. Поверил ему, что сын у него грамотный и толковый. Да, ты писал таблички, ты наловчился делать эту работу сносно, но разве можно тебя назвать толковым человеком? Не жалуйся! Отправляйся в гавань. А когда я получу долг от твоего отца, я велю тебя отпустить.

Эйянацир сел на свой корабль, погрузив туда медную руду, купленную в Дильмуне. С собой он увез несколько слитков серебра, все, что отдали ему должники.

Абуни увели в гавань, и он стал таскать тяжелые тюки шерсти, громадные свертки кожи и медную руду в корзинах. Потянулись бесконечно долгие дни и бессонные ночи. Мальчику казалось, что он никогда уже не увидит отца с матерью, братьев, сестер и друга Сингамиля. Он вспоминал строки из Гильгамеша, очень скорбные строки: «Ярая смерть не щадит человека…»

«Разве мальчик – это человек?» – спрашивал сам себя Абуни и не находил ответа. Ему было так худо, что, казалось, смерть неизбежна. Помимо тяжкой работы, еще одна беда мучила Абуни: он всегда был голоден.

Сын оружейника, Аннаби, был лакомкой. Когда Шига стал часто приходить к сыну и пользоваться крышей, где спал Аннаби, мальчик вздумал попросить в награду что-либо сладкое. Шига понял, что вместе с лепешками для Абуни он должен приносить финики для Аннаби. Ему было важно сохранить добрые отношения с лакомкой, было важно сохранить в тайне свидания с сыном. Он знал, что Эйянацир не позволит ублажать мальчишку, который стал почти что рабом. Целый год, до того дня, когда Эйянацир вздумал отправиться в Дильмун, все шло хорошо. Но вот случилось непредвиденное. Шита не застал сына на крыше тростникового навеса и узнал у Аннаби, что Абуни сопровождает хозяина в Дильмун. Шига чуть не заплакал от огорчения. Беда была в том, что никто не мог ему сказать, скоро ли вернется Эйянацир. Жена хозяина не знала о делах мужа и никогда не спрашивала. Шига к ней не обращался. Но кто знает о делах богатого купца? Прежде мог знать переписчик, который выполнял поручения купца, но теперь этим переписчиком был Абуни.