Чтение онлайн

Паг рассеяно водил босыми ногами по земле. В отличие от Томаса, который успешно делал все, за что ни брался, Паг часто не справлялся с заданием или делал кое-как. Он посмотрел по сторонам и заметил, что некоторые из мальчишек тоже напряжены. Некоторые небрежно шутили, стараясь показать, что для них не имеет значения, выберут их или нет. Другие, как и Паг, стояли задумавшись и стараясь не думать о том, что они будут делать, если их не выберут.

Если его не выберут, Паг, как и другие, сможет покинуть Крайди, чтобы найти себе ремесло в другом городе. Если он останется, то сможет либо стать крестьянином и арендовать землю у герцога, либо работать на одной из городских рыбацких лодок. Оба эти варианта казались одинаково непривлекательными, но он не мог себе представить, что покинет Крайди.

Паг помнил, что ему говорил накануне Мегар. Старый повар предупреждал его, чтобы он не очень беспокоился насчет Выбора. В конце концов, подчеркнул он, многие из учеников не достигли должности ремесленника, и, наконец, в Крайди было больше людей без ремесла, нежели с ним. Мегар оставил в стороне тот факт, что многие сыновья рыбаков и фермеров отказывались от Выбора, чтобы продолжить дело своих отцов. Паг удивился: неужели Мегар настолько забыл день своего Выбора, что не помнил, как те, кого не выбрали, стояли перед Мастерами и только что выбранными учениками, стояли под их взглядами до тех пор, пока не было названо последнее имя, и после этого со стыдом были отвергнуты?

Покусывая нижнюю губу, Паг попытался скрыть тревогу. Он был не из тех, кто бы прыгнул с утеса Печали Моряка, если его не выберут, а такие встречались, но он не мог вынести мысли, что ему придется потом встречаться с теми, кого выберут.

Томас стоял рядом с Пагом и сейчас улыбнулся ему. Он знал, что Паг волнуется, но не мог ему полностью сочувствовать, так как нарастало его собственное возбуждение. Отец сказал ему, что Мастер Мечей Фэннон назовет его имя первым. Кроме того, Мастер Мечей сообщил по секрету, что если Томас будет хорошо тренироваться, то сможет стать членом личной гвардии герцога. Это для него будет честью и увеличит шансы Томаса на продвижение по службе, и после пятнадцати-двадцати лет службы в герцогской гвардии он сможет даже получить офицерское звание.

Он толкнул Пага в ребра локтем, потому что на балконе, выходящем на двор, появился герцогский герольд. Он подал знак стражнику, и тот открыл маленькую дверь в больших воротах. Вошли Мастера.

Они прошли через двор и встали перед широкими ступенями, ведущими ко входу в замок. По традиции, они стояли спиной к мальчишкам, ожидая выхода герцога.

Большие дубовые двери замка начали медленно открываться и из них вышли несколько гвардейцев в коричневом и золотом — цветах герцога — и заняли свои места вдоль лестницы. На плаще каждого их них была изображена золотая чайка Крайди, а над ней маленькая золотая корона, означающая, что герцог является членом королевского дома.

— Слушайте меня! — воскликнул герольд. — Его светлость, Боррик конДуан, третий герцог Крайдийский, принц Королевства, владетель Крайди, Карса и Тулана, Хранитель Запада, рыцарь-генерал королевских армий, наследник и претендент на трон Рилланона.

Герцог терпеливо подождал, когда закончится список его титулов, после чего вышел вперед, на свет.

Хотя ему было уже за пятьдесят, герцог Крайдийский все еще двигался грациозной и мощной походкой прирожденного воина. У него были темно-коричневые волосы, и если не считать седины на висках, то он выглядел на двадцать лет моложе. С головы до ног он был одет во все черное, как и все последние семь лет: он все еще скорбел о потере своей возлюбленной жены Кэтрин. Сбоку у него висела шпага в черных ножнах с серебряным эфесом, а на руке было кольцо с герцогской печатью — единственные украшения которые он себе позволял.

Герольд возвысил голос:

— Их королевские высочества, принцы Лиам конДуан и Арута конДуан, наследники дома Крайди, рыцари-капитаны королевской Армии Запада, принцы королевского дома Рилланона.

Оба сына вышли вперед и встали за спиной отца. Два молодых человека были на шесть и на четыре года старше будущих учеников: герцог женился поздно, но разница между испытывающими неловкость кандидатами в ученики и сыновьями герцога состояла не только в нескольких годах. Оба принца казались спокойными и уверенными.

Лиам, старший, стоял справа от отца. Это был крепко сложенный блондин. Его открытая улыбка была как у матери, и всегда казалось, что он вот-вот рассмеется. Он был одет в ярко-голубую тунику и желтые обтягивающие штаны, носил коротко подстриженную бородку, такую же светлую, как и отпущенные до плеч волосы.

Арута отличался от Лиама как темная ночь от яркого дня. Он был такой же высокий, как брат и отец, но они были крепко сложены, а он был вытянутым, чуть ли не исхудалым. На нем была коричневая туника и красно-коричневые обтягивающие штаны. У него были темные волосы и чисто выбритое лицо. Все в Аруте выражало быстроту. Его сила было в его скорости: скорости в обращении с рапирой, скорости соображения, в остроумии. Он был сух и часто колок. Лиам был открыто любим герцогскими подданными, Арута же уважаем, и хотя он вызывал восхищение своими умениями, к нему не относились тепло.

Вместе два сына отражали сложную натуру их отца: герцогу были свойственны и живые настроения Лиама, и мрачные Аруты. Они были почти противоположны в характере, но оба были способными людьми, которые потом пригодятся герцогству и королевству. Герцог любил обоих своих сыновей.

Герольд снова объявил:

— Принцесса Карлайн, дочь королевского дома.

Стройная грациозная девочка, вышедшая из дверей, была того же возраста, что и мальчишки стоящие внизу, но в ней уже начала проявляться красота ее матери и свойственная родившимся властвовать грациозность. Ее бледно-желтое платье ярко контрастировало с почти черными волосами. Глаза были голубыми, как у Лиама и как были у их матери, и Лиам просиял, когда она взяла отца под руку. Даже Арута позволил себе улыбнуться, что он делал очень редко: сестра ему была очень дорога.

Многие мальчишки замка питали тайную любовь к принцессе — это она часто оборачивала себе на пользу, когда затевала какие-нибудь проказы — но даже ее присутствие не могло заставить их забыть о Выборе.

Потом вышла герцогская свита. Паг и Томас видели, что присутствовали все члены герцогского двора, включая Калгана. Паг несколько раз видел его мельком в замке после той грозовой ночи; однажды они обменялись несколькими фразами: Калган спросил, как у него дела; но в основном маг был вне видимости. Паг немного удивился, увидев мага, потому что тот не считался полноправным членом герцогского двора, а только советником. Большую часть времени Калган скрывался в своей башне, вдали от посторонних взоров, и занимался там тем, чем маги обычно занимаются в таких местах.

Маг оживленно беседовал с отцом Талли, жрецом Асталона Строителя и одним из старейших помощников герцога. Талли был еще советником отца герцога и уже тогда казался старым. Сейчас он выглядел древним — по крайней мере, с точки зрения Пага — но его глаза не выказывали ни малейшего признака маразма. Замковые мальчишки часто бледнели под взором этих ясных серых глаз. Его ум и речь тоже были юношескими, и не раз бывало, что мальчишка всеми силами души желал лучше быть выпоротым кожаным ремнем Мастера Конюшего Алгона, чем быть выбраненным отцом Талли. Седовласый священник мог своими язвительными словами почти что содрать с негодяя кожу.