Чтение онлайн

– Я ищу подарок, – доходчиво пояснила Лера.

– Оригинальный? Необычный?

Дурацкий все же вопрос. Интересно, что считается «необычным» в магазинчике такого типа?

– Именно…

– У меня есть то, что вы ищете, – скромно заверил ее продавец. – Вот!

И вынул из-за спины предмет непонятного назначения. При ближнем рассмотрении предмет оказался высушенной тыквой-горлянкой размером с небольшой кабачок. По темной поверхности шли терракотовые узоры, кельтский какой-то орнамент. Довольно красивый.

– Что это? – поинтересовалась Лера. – Тыква?

– Старинный ирландский инструмент! – не обидевшись, сообщил продавец. – Посох дождя!

Он с особым каким-то вывертом кисти потряс тыкву. Она была, как и следовало ожидать, полой, и находившиеся в ней семена, или что там еще, посыпались с легким шорохом, действительно напоминающим шум дождя. Встряхнул посильней – и дождь превратился в ливень, и послышались далекие раскаты грома. Лера даже головой завертела. Неужели там, за окнами, собралась гроза?

– Использовался для вызывания дождя и как музыкальный инструмент, – пояснил продавец. – Ну как?

– В Ирландии, по-моему, и так все время дожди, – сказала Лера.

– Вот! Значит, помогает! – приободрился продавец.

– Я его возьму.

– Пройдемте в кассу!

Обрадованный продавец, потрясая «посохом», понесся к началу зала, а Лера потащилась за ним, соображая, что дождя нынче не миновать. У кассы она пришла в себя – высушенная тыква стоила столько, что в старину обошлась бы ирландской деревне в годовой урожай картофеля. Но отступать было поздно. Пожилая кассирша (в павловопосадском платке на плечах, и это в такую-то духотищу!) пробила чек, продавец зачем-то начал упаковывать посох дождя в оберточную бумагу. В бумаге древний инструмент лежать не хотел, выкатывался. Лера от нечего делать глазела по сторонам и снова обратила внимание на бейдж, пришпиленный к одежде продавца.

«Ангел» – было на нем написано. Вот так, просто. На груди у павловопосадской кассирши тоже имелся бейдж, прямо на платке. Но вопреки ожиданиям написано там было не «суккуб» или «гарпия», а просто «Ксения».

– Это меня так зовут, – любезно просвятил ее продавец, уже справившийся с посохом. – Ангел. Отец родом из Болгарии. По-моему, меня ради имени сюда и взяли. Разве я похож на ангела?

Нет, он не был похож. Худой, носатый. Черные вьющиеся волосы стрижены коротко, виски уже поредели. На цыганского барона похож, это да.

– Не знаю, я их никогда не видела, – призналась Лера, запихивая посох дождя в сумочку. – До свидания.

– Приходите к нам еще.

Лера вышла на раскаленную, душную улицу, осилила пару шагов и зачем-то оглянулась. Сквозь затененное стекло девушка отчетливо увидела Ангела и Ксению. Приклеившись к окну, они глазели прямо на нее, и лица у них были внимательно-напряженные.

Как будто она шла по тонкому канату, а внизу зияла пропасть.

– Это не входило в мои планы.

– И в мои тоже, – охотно согласилась Лера.

Макс занял «их» столик – у самого окна, народу в кафе было пока немного, звучала неназойливая музыка, йогуртовый десерт оказался вкусным, сок холодным, что еще для счастья надо? А надо, чтобы любимый человек не делал таких удивленных глаз и не пускался в рассуждения о том, что, дескать, «я еще юнец, мальчик, ребенок, мне своего заводить неохота». Кофейную чашечку он держал, оттопырив мизинец, покачивал ногой в остроносом ботинке, смотрел не на Валерию, а в окно.

– И в мои планы не входило, – повторила Лера. – Мне карьеру надо делать. Знаешь, я еще хотела заняться музыкой. Ты, может, скажешь, что это глупо, но помнишь, я…

– Вот и хорошо, значит, мы обо всем договорились. Сейчас дождь кончится, дойдем до банкомата…

– Дождь?

Действительно, начался дождь, по чистому стеклу струились потоки воды, на улице кто-то взвизгивал и раскатисто хохотал. Маленький зал кафе стал наполняться промокшими посетителями и, казалось, расширился от взволнованных речей и запаха озона.

– Да, дождь. Надо же, действует.

– Что действует? – поинтересовался Макс, а ответа не услышал. Напротив, Лера сама задала ему вопрос:

– А зачем к банкомату?

– Ну-у, я так понял, тебе деньги нужны. На это… Ты понимаешь.

Лера потрясла головой. Перед глазами потемнело, и тихий отзвук падающих капель больно отдавался в черепной коробке.

– На что – на это? Макс… Ты не собираешься на мне жениться?

Он только головой покрутил.

– Лер, ты чего? Я слышал, что от этого женщины глупеют, но не так же сразу! Мы с тобой говорили о браке?

– Не помню…

– Я помню. Не говорили. Пойми, ведь в нашем возрасте глупо что-то решать насовсем. Если б у нас с тобой получилось дальше, поженились бы. Нет так нет – разбежались. Но жениться сейчас, и сразу ребенка? Лерчик, ты же разумная девушка! Хочешь, чтоб я себя заживо похоронил? Да вспомни, мы с тобой путешествовать мечтали, автостопом! Как раз летом собирались, ну?

– Ну, ну. Не нукай, не запряг, – неожиданно для себя сказала Валерия. – Значит, жениться ты не собираешься.

– Не собирался. Но теперь, конечно, другое дело. Если ты хочешь этого – выходи за меня замуж. Только ребенок нам пока не нужен.

Лера засмеялась – сухо, принужденно.

– Какой тогда смысл?

– То есть как? Ты… Ты что, не любишь меня?

Она помотала головой – нет. И покачала ею – да. Она не знала, как ответить на этот вопрос. Ее полудетская, полуженская душа оказалась ввергнута в темную бездну вечного инстинкта. Сохранить потомство, спрятавшись от самца. От своего самца, который тем не менее может убить ребенка.