Участь Эшеров
Шрифт:
Там, где улицы пересекались, валялись столкнувшиеся экипажи, и люди метались по обломкам. Взбесившиеся лошади брыкались и лягались: пепел жег им спины. Едкий, опаляющий легкие дым становился гуще, огненные шары взмывали вверх, как выпущенные из пушки снаряды.
В конце концов, вырвавшись из давки, Кейл Бодейн погнал карету с Клайборн-роу на Халстед-стрит, направляясь к берегу. Арабские скакуны вели себя послушно, но бока им жег пепел. Улицы были усыпаны горящим мусором. Бары были взломаны, из бочонков текло виски. Обезумевшие люди останавливались и пили, пока в спиртное не попадал огонь и оно не вспыхивало прямо им в лицо. Другие бежали за каретой, пытаясь уцепиться, но Кейл щелкнул кнутом, и лошади понеслись еще быстрее. Раздался выстрел, и пуля отколола щепку в дюйме от колена Кейла.
Но когда они сворачивали с Халстед-стрит на Гранд-стрит, им навстречу вылетел полный горящего сена фургон. Лошади несли, а поводья были в руках у обугленного трупа.
Арабы врезались в этих лошадей с такой силой, что затрещали кости, а Кейл Бодейн слетел с облучка, как камень из катапульты. Сама карета, не сбавляя хода, наскочила на обе упряжки и повалилась набок. Позолоченные колеса разлетелись в стороны.
— Боже милостивый! — закричала Райчес.
В лицо ей угодило колено Ладлоу — мальчика сдернуло с сиденья. Синтию бросило в другую сторону и ударило головой о резную деревянную стенку экипажа. После того как карета опрокинулась, покалеченные арабы тащили ее еще более тридцати ярдов. Пылающий фургон, накренившись, понесся вперед. Лошади, хотя и пораненные, были в состоянии бежать от огня.
На мостовую падал пепел, дымовая завеса стала темнее. После столкновения несколько отчаявшихся мужчин захватили трех арабов, которые еще могли стоять на ногах. Четвертый, с двумя сломанными ногами, распростерся на мостовой.
Неподалеку лежало тело Кейла Бодейна — ему размозжило голову о фонарный столб.
— Вылезай! — приказала Синтия рыдающей Райчес Джордан. — Скорее! Выбирайся через верх!
Райчес протиснулась в дверь кареты, которая была у нее над головой. Лицо негритянки было залито кровью, а передние зубы выбиты. Затем она нагнулась, чтобы помочь Синтии.
Вылез и Ладлоу. Через его лоб шла глубокая царапина, и был сломан нос.
— Миссис Эшер! Миссис Эшер!
Райчес схватила хозяйку за плечи. Левая половина лица Синтии стала багровой и быстро распухала. Из ушей сочилась кровь и капала на черный жакет.
— Со мной… все в порядке. — Ее голос звучал невнятно. — Мы должны… должны добраться до озера. Помоги мне… довести Ладлоу до воды.
— Мистер Бодейн! — позвала Райчес и увидела на мостовой Кейла. Его голова раскололась, как ореховая скорлупа.
— Райчес. — Синтия стиснула толстое запястье горничной. Райчес с ужасом увидела, что окровавленный левый глаз хозяйки начал вываливаться. — Ты… позаботься о Ладлоу, — сказала она с усилием. — Доведи его до озера. Лютер… будет знать… что делать. Лютер не… даст ему погибнуть.
Райчес поняла, что хозяйка имеет в виду Лютера Бодейна, сына Кейла, который остался на время этой поездки присматривать за Эшерлендом.
— Мы все должны добраться до воды, — твердо сказала она и помогла Синтии опуститься на землю.
Ладлоу, выкарабкавшись из кареты, стоял в оцепенении, глядя на труп Кейла. Мимо бежали люди, некоторые наступали прямо на тело.
Райчес спросила Синтию, может ли она идти, и Синтия кивнула. Поврежденный глаз ничего не видел, кожа вокруг него почернела. На них с шипением падал пепел, и Райчес пальцами стряхнула его с волос хозяйки, когда в них появились искорки.
— Нам нужно идти! — крикнула она мальчику. — Необходимо добраться до озера!
Райчес Джордан помогала Синтии идти вниз по Грандстрит. Ладлоу следовал за ними. Его лоб сильно кровоточил.
Они присоединились к толпе людей, которые, расталкивая друг друга, шатаясь и спотыкаясь, бежали к озеру Мичиган. Страшный грохот потряс улицу, и посыпались стекла, когда всего в квартале от них обрушился дом. Багрово-красные огненные шары свистели над головами. Толпа обезумела. Люди вламывались в лавки, хватали все, что могли унести, от пальто до скрипок. На бровке тротуара прыгала горящая полоумная женщина, нагруженная семью или восемью только что украденными норковыми манто. Кто-то столкнул ее в канаву, она упала в потоки виски и мгновенно сгорела.
— Смерть пришла! Господь прогневался на Чикаго! — орал голый мужчина.
Кожа Райчес покрылась волдырями. Негритянка, выплюнув два зуба, продолжала идти прямо вперед, крепко держа Ладлоу за руку, чтобы его не смело в сторону. Среди визга и крика раздался звук, который могла бы издать сотня паровозных котлов перед тем, как взорваться. Когда Райчес посмотрела назад, в небо взметнулась стена огня, чуть не ослепившего ее. Крыши домов поднялись в воздух и, кружась, скрылись из виду. Ладлоу ошеломленно глядел на пожарище, по щекам катились слезы. Она встряхнула мальчика, приводя в чувство, и потащила за собой.
Синтия Эшер соскользнула с плеча Райчес, и та едва успела ее подхватить.
— Мама! — сорвался крик с опаленных губ Ладлоу.
Он уцепился за талию матери, пытаясь ее поддержать. Люди грубо проталкивались мимо них.
Ладлоу посмотрел в искаженное, страшно распухшее лицо матери.
— Мой ангел, — прошептала она и коснулась его волос.
Потом кровь хлынула из ее ноздрей и левого глаза. Ладлоу заливался слезами. Райчес едва не упала в обморок, но удержалась на ногах. Почувствовав, что жизнь покинула Синтию Эшер, она отпустила труп, оттолкнув людей, которые шли слишком близко.
— Она умерла, — сказала Райчес мальчику. — Мы должны идти дальше.
— Нет! Нет! — закричал Ладлоу и рванулся к телу.
Когда Райчес попыталась оттащить мальчика, он яростно набросился на нее. Она размахнулась и ударила его кулаком в челюсть, а когда он упал, взяла на руки.
Со стонущим мальчиком на руках Райчес пробивалась к озеру. К тому времени как они достигли берега, их одежда превратилась в пропахшие дымом лохмотья. Люди сотнями бросались в маслянистую воду. Повсюду сновали лодки, подбирая пловцов. Большинство яхт уже украли со стоянок, а те, что остались, пылали. Райчес вошла в воду по шею, а затем смочила лицо и волосы Ладлоу, чтобы не загорелись.