Ублюдки
Шрифт:
— Когда будет? — задумался папа, пряча деньги. — А когда нагуляемся, тогда и будет, а что?
— А то, что у ребенка режим должен быть. Он в восемь часов спать идет.
— «Режим!» — передразнил окончательно развеселившийся папа. — А мы сами решим,какой нам режим!
Он громко захохотал, открыл дверь и вышел с Андрюшей на лестничную площадку.
— Чтоб тебя разорвало, ирода! — в сердцах сказала ему вслед бабушка и громко, на всю лестницу, хлопнула дверью.
— Во дает теща! — опять хохотнул довольный папа. — Характер у нашей бабуськи извини-подвинься! Как ты только, Андрюха, с ней живешь! Ну чего, двинули?
— Двинули! — с облегчением отозвался Андрюша.
Ревекка Аароновна вернулась на кухню, достала из шкафчика сердечные капли. Как всегда после встречи с бывшим зятем, заныло сердце.
Все годы, с тех пор как бедная Алла первый раз привела его в дом, она не могла примириться с ее загадочным выбором. Гаврилин когда-то был хорош собой, спору нет, и даже вроде бы не без способностей, но во всем остальном…
Что могло объединять его с тонкой, возвышенной Аллой?!.
Это был типичный мезальянс,как говорил ее опять-таки уже бывший муж Миля. Говорил с умыслом, намекая на то, что и у них с ним тоже типичный мезальянс.
Еще бы, они познакомились, когда Миля уже был студентом юрфака, а она только заканчивала школу. Довольно быстро поженились, а потом пошли дети; ей казалось, что семья — это самое важное, она всю себя отдавала им.
Так никуда и не поступила, никем толком не стала. Понятно, что делавший блестящую карьеру Миля в конце концов от нее ушел, она его даже не упрекала всерьез, понимала, что никак не соответствует ему.
Он и женился-то на ней главным образом из-за секса, потерял голову на время, а она, глупая, думала, что это навсегда, полагала, что полностью привяжет его детьми.
Как же она ошибалась!.. Никого еще ни секс, ни дети не удержали.
Вот и Алла довольно быстро ушла от своего Гаврилина, хотя сама признавалась, как ей с ним хорошо в постели. Может, кстати, если бы не бросила его когда-то, то он еще тянулся бы за ней, старался быть наравне — он же получал предложения, даже снялся в каком-то бездарном фильме…
А без Аллы быстро покатился по наклонной, ничего от того молодого красавца не осталось, полный распад личности, будто это и не он вовсе был…
Господи, Боже…
Если бы не Андрюша, она бы даже на порог его не пустила.
Если бы только не Андрюша…
Они вышли на улицу и зашагали по ней, поглядывая по сторонам.
Андрюша радостно сжимал папину руку. Осадок от неприятного разговора папы с бабушкой быстро исчез, и он с удовольствием думал о том, как они скоро окажутся в зоопарке и каких удивительных зверей там увидят.
— Ты как, маму-то вспоминаешь? — спросил папа.
Андрюша поначалу замялся, не зная, что ответить. Маму он помнил очень плохо и от этого вспоминал ее крайне редко. Но чтобы сделать приятное папе, все же решительно кивнул головой и сказал:
— Вспоминаю.
— Молоток! — похвалил папа. — Мать забывать нельзя!
Он тяжело вздохнул.
— Жили мы с ней, конечно, не очень, — доверительно сообщил папа Андрюше, — но я не в обиде, ты не думай!
Андрюша вежливо промолчал.
Он, собственно, и не предполагал, что папа за что-то обижается на маму.
Некоторое время они шли молча, каждый думая о своем.
— Знаешь, — прервал молчание папа, — у меня вот какая мысля…
Он нахмурился, в глазах у него появилось озабоченное выражение.
— Маму-то помянуть надо… Ты как, не возражаешь, сынок?
Андрюша задумался. Он не совсем понял слово « помянуть», а переспросить папу отчего-то стеснялся. Было только ясно, что как-то это слово связано с мамой, и поэтому лучше согласиться.
— Не возражаю, — осторожно сказал Андрюша.
— Вот и хорошо! — обрадовался папа. — Ты у меня молоток! Настоящим мужиком растешь! Вон там и помянем!
И папа ткнул пальцем куда-то на другую сторону улицы, где виднелся пивной ларек.
Загадочное слово постепенно стало проясняться. У таких ларьков они с папой уже не раз останавливались во время их прошлых редких прогулок.
— А когда в зоопарк? — забеспокоился Андрюша.
— А потом, — беспечно ответил папа. — Никуда твой зоопарк не денется. Ты что, думаешь, зверье оттуда сбежит, что ли? Оно там в клетках сидит, понял?
— Понял, — вздохнул Андрюша.
Про клетки он и сам знал. Бабушка как раз недавно прочла ему книжку «Детки в клетке».
— Так что не волновайся, сынок, все там на месте будет! — бодро заверил его папа. — Логично?
— Логично, — согласился Андрюша.
Это слово он опять не очень понял, но стал уже уставать от разговора.
Они перешли улицу и встали в очередь к ларьку. Очередь двигалась медленно, однако ничего не поделаешь, другого ларька поблизости не наблюдалось, так что приходилось ждать.
— Конечно, пивком поминать не очень, — сказал папа, — но, как говорится, на бесптичье и жопа соловей, правильно, Андрюха?
Он опять хохотнул и хлопнул Андрюшу по плечу.
Андрюша на этот раз ничего не сказал. Фраза звучала совсем мудрено, никакого смысла он в ней не уловил. Слова «жопа»и «соловей»он знал хорошо, но связь между ними никак не прослеживалась.
Спустя какое-то время папа наконец отошел от ларька с огромной кружкой пива, покрытой большой шапкой белой пены.