Чтение онлайн

Я швырнул монету, и моряк ловко поймал её. Поднёс к глазам и прищур стал сильнее.

– Так – это же лажа!
– удивлённо сказал матрос. – Причём, фуфловая лажа. Иди, дурных поищи.

– Заткнись и отнеси капитану, - сказал я. – Не представляешь, как н обрадуется. Расцелует тебя.

– Сам с ним целуйся, - матрос показал Сигону неприличный жест и ловко взобрался по палке с поперечными перекладинами. Лестница или как называли её водоплавающие, трап, вела на борт потрёпанного бекаса. На борту корабля кто-то изобразил уродливую утку и написал: «Лебедь».

– А как мы станем подниматься на это…На эту, - Вайолетта с сомнением осматривала кривые грязные «ступени». – Оно же такое грязное, да ещё и скользкое!

Я не прислушивался к её словам. И к ворчанию Сигона, что он «всем покажет», тоже. Над нашими головами раздавалась скороговорка недовольных голосов. Матрос что-то объяснял, а его то и дело перебивали, поминая какой-то «тот случай».

Наконец перебранка закончилась и над бортом бекаса появилась смуглая физиономия с копной иссиня-чёрных волос. Взгляд карих глаз пробежался по нам, задержался на мне и окончательно остановился на принцессе. Неизвестный сложил губы трубочкой и присвистнул. Потом вернулся ко мне.

– Жирный засранец злоупотребляет моей добротой, - сказал мужчина.

– Не только твоей и не только добротой, но точно злоупотребляет, - согласился я. – Однако он обещал, что ты нас возьмёшь.

– Нет, но какая ляля! – пробормотал собеседник и махнул рукой. – Давайте, бездельники.

Через борт перебросили толстую широкую доску, конец которой с грохотом упал на причал. Лошади испуганно заржали, а Вайолетта шарахнулась в сторону. На бекасе начали хохотать.

– Не обращайте внимание на этих грубых мужланов, - брюнет отбросил волосы со лба. – Поднимайтесь на борт Лебедя и чувствуйте себя, как в королевском дворце.

9.

А как утро настало,

Тучи небо нагнало,

И холодным дождём зарыдало.

А как утро настало,

Смелость ветром украло,

Сердце камнем к пяткам упало.

Казнь убийцы.

Лаведа выглядел бодрым, точно и не влил в себя четыре стакана Золотого Рассвета – креплёного портейнского. Я хорошо знал о предательских свойствах сладкого напитка, поэтому употреблял его крайне осторожно. На вкус вино напоминало взвар, типа ого, что варят бабки в деревнях, но способно запросто свалить с копыт любого здоровяка в самый неожиданный момент.

Мои спутники не подозревали, чем их собственно угощает гостеприимный хозяин каюты, где мы расположились, поэтому охотно прикладывались к своей посуде. И если небольшие бокалы Вайолетты лишь развязали принцессе язык, да заставили покраснеть нос, щёки и уши, то Сигон успел конкретно нарезаться. Граф тупо смотрел перед собой и временами бормотал нечто непонятное, постукивая кулаком по столу.

Впрочем, на мальчишку никто не обращал внимания. Я сидел чуть в стороне, постаравшись, чтобы свет двух больших жёлтых светильников падал куда угодно, но только не на меня. Наполовину опустевший стакан был ещё тем первым, который налил Сирый. Время от времени я делал вид, будто наливаю из бутылки, зажимая горлышко большим пальцем. Нализаться на борту бекаса? Да храни меня Святая Троица! Я уж лучше сяду голой задницей на клубок змей.

А принцесса вовсю чесала языком с капитаном посудины, которая в этот момент неторопливо двигалась по Мшице. Красное мы успели покинуть ещё до полуночи и первого бокала Рассвета.

Так вот, Лавела разверст фонтаны красноречия, как любит говорить отец Чеминдиан. Капитан определённо хотел охмурить девицу, попавшую в его лапы. И у него это получалось. Ну, тут ничего удивительного: парень - красив, умён и умеет чесать языком. Кстати, полная противоположность тупому спесивому блондину, голова которого клонилась всё ниже.

Тут следовало проявить внимание и осторожность. Я ничего не имел против, если болтун полижется с Вайолеттой и даже пощупает девицу за сиськи. Однако на определённом моменте следовало остановится. Если я доставлю в Дувин подпорченный товар, а это рано или поздно выяснится. Кору с меня шкуру снимет. А потом – наденет и ещё раз спустит.

Поэтому я булькнул бокалом и ещё дальше отодвинулся в тень.

Каюта, где мы развлекалась, разительно отличалась от тех помещений, которые я видел, путешествуя на бекасах прежде. На стенах висели засушенные рыбьи тушки, ножи, кинжалы и прочие палаши. Причём, должен заметить, смотрелось всё красиво и гармонично. Кроме того, я оценил качество пяти морских пейзажей. Рисовал мастер из Портейна и очень неплохой мастер, надо сказать.

На полу – пушистый чаддавирский ковёр золотой нити – весьма дорогая штука, как и полукресла в которых мы сидели. Такие можно купить в предгорьях Драконового хребта. За небольшой ширмой, укаршенной картинками рыб – полуоткрытая дверь. Я успел туда заглянуть: там находилась широкая койка, на которой не стыдного трахать даже дворянку. Принцессу, например.

О, а она явно не против! Уже позволила взять себя за руку и чесать языком про линию любви. И эта линия несомненно указывает, что обладательница оной, отлично разбирается в означенном чувстве и способна ощутить, когда эта самая любовь взаимна. Вот, как у одного романтичного морехода, который поглощён волной внезапной страсти. И сия волна способна захлестнуть с головой, если прелестная гостья не протянет руку помощи. Или губы, скажем.

Лаведа досадливо покосился на меня. Надеюсь, я достаточно отодвинулся в тень, чтобы никто не видел, насколько я пьян. Или – нет. Сигон упёрся подбородком в грудь и начал похрапывать. Лаведа налил Вайолетте ещё вина и поинтересовался, не требуется ли мне сменить бутылку. Кажется, неразборчивое бормотание его удовлетворило.

Ситуация продолжала развиваться. Лаведа уже успел получить пару лёгких поцелуев, и его физиономия светилась ожиданием. Вайолетта лепетала, что несомненно знает толк в любви и отлично понимает, что подсказывает ей сердце. Слышал бы это болван, храпящий в соседнем кресле!

Очередная порция золотистого напитка плюхнула в бокал девушки, а я подумал, что наш мореход-ловелас чересчур торопит события. Так можно получить не согласие, а бесчувственное тело. Конечно, некоторым достаточно и этого, однако же, Лаведа к таковым явно не принадлежал. Сирый что-то бормотал, изучая ладонь хихикающей Вайолетты и осторожно целовал пальчики. Принцесса даже не пыталась возмущаться или выдёргивать руку. Для обольстителя дела шли, как нельзя лучше. Даже жаль будет обламывать. Но он-то этого не знал, поэтому недовольные взгляды в мою сторону становились всё чаще.