Убийца
Шрифт:
«Эй, Военно-морской флот, мы уже в двенадцати милях отсюда?» — сказал Адэр хриплым голосом. От яркого заходящего солнца над Тихим океаном у него слезились глаза, и он яростно вытер их тыльной стороной ладони.
«Приближаюсь, Кэп».
«Вы когда-нибудь приезжали в Ирландию?»
«Когда-нибудь. Слышишь, это прекрасная страна».
«Такой чертовски зеленый, приятель. Это как сон».
«Ага.»
«Раунд Гиннесса всегда с собой, Военно-Морской Флот».
«Ценю предложение, Кэп».
«Эй Слушай».
Эпилог
Они сидели вместе на песке, примерно в двадцати ярдах от линии прилива, и смотрели, как заходит оранжевый шар солнца. Женщина раскладывала рядом с собой небольшую кучку ракушек — дневные призы. Солнце все еще припекало, но поднимался легкий ветерок, и чувствовался запах прохлады конца октября, которая весь день скрывалась под жарой. Прилив отступал, оставляя чайкам твердый мокрый песок. На дальнем горизонте лежали кремовые массы кучевых облаков, а на высоком западном небе виднелись тонкие перья перистых облаков.
«Либо костная рыба становится умнее, либо я становлюсь глупее», — сказал мужчина, глядя на заходящее солнце и говоря именно то, что было у него на уме.
В глазах женщины появилось выражение глубокого удовлетворения. Флорида-Кис, как она и надеялась, сотворили чудеса с ними обоими. Одного факта, что мужчина пришел в такое солнечное состояние ума, было достаточно, чтобы заставить женщину улыбнуться и провести пальцами по его густым черным волосам, все еще влажным после недавнего купания.
«Кости — самая умная рыба в мире», — сказал Конч. «Не будь к себе так строга, детка. В любом случае, сравнения одиозны».
Алекс Хоук рассмеялся и откинулся на песок, сложив руки за головой. Он закрыл глаза от солнца, и его рот расплылся в обычной смущенной полуулыбке. Песок под ним был еще теплым. Пиво в его руке было еще холодным. Это был хороший день.
«В это время года здесь паршивая бугенвиллия», — сказал Конч сквозь зевок, прослеживая противный фиолетовый рубец на грудной клетке Хоука. Сломанные ребра медленно заживали.
«Разве ты не ненавидишь это?» — сказал Хоук.
Они вдвоем пробыли здесь, в Исламораде, почти неделю, скрываясь от мира в маленьком рыбацком местечке Конча. «Встряхиваюсь», как выразился Алекс, улыбаясь ей в то первое утро, когда проснулся рано в своей постели. Он сказал: «Никогда не понимал этого термина до этого момента».
Это была хижина, и я ею гордился, но она также стояла прямо на воде, небольшое деревянное строение на песчаном пляже, спрятанное в полумесяце бухты густых мангровых зарослей. Ракушка Шелла находилась в тупике извилистой песчаной тропы, которая вилась сквозь густой морской виноград и заканчивалась примерно в полумиле от главной дороги. Белая бугенвиллия обрамляла входную дверь, а дикий сад пылал тропической листвой, гибискусом и олеандром.
Когда Алекс согласилась приехать, она пошла и купила подержанную лодку с плоской лодкой, чтобы отправиться в отпуск на остров, — шестнадцатифутовый скиф «Бэккантри». Он любил ловлю костей. И вот они провели это утро, как и каждое утро, бродя по равнинам, чистым от джина, в поисках костей.
Даже если они занимались любовью во сне после пробуждения, каждое утро к восьми часам они выходили на воду. В полдень Алекс открывал свое первое холодное пиво — «Калик» с Багамских островов, его давнее любимое пиво. В один из них они съели бы все, что Конч положил в корзину в тот день. К трем часам дня, искупавшись и, может быть, выпив рома, они были готовы уйти от тропического солнца. Так они и сделали, снова вылезая из маленькой кровати только тогда, когда пришло время забраться в потрепанный старый джип Конча и помчаться к Лорелей как раз к празднованию заката, маргарите и винтажному Джимми Баффету.
Она легла на песок рядом с ним. Край оранжевого шара не коснулся моря еще десять минут. Сегодня вечером они решили остаться на месте и заказать китайцев из «Грейт Уолл Таки-Оути». Их плечи соприкасались; соленая вода высыхала до белой иней на их губах, щеках и загорелых телах.
Алекс Хоук положил правую руку на ее теплое от солнца бедро и сказал: «Счастлива?»
Бог.
Консуэло де лос Рейес когда-то давно отдала свое сердце этому самому человеку на этом самом острове. Нет, это было неправильно. Она не потеряла его. Она отдала его. Схватила его за большие плечи на пляже менее чем в полумиле отсюда и сказала о своем быстро бьющемся сердце: «Вот, мистер, возьмите эту чертову штуку и положите ее в карман». И вот, наконец, после многих пустых лет постепенного возвращения его, а затем яростных попыток защитить его, она была рядом с ним на другом пляже, опытный историк, отчаянно пытающийся не позволить истории повториться.
— Хороший день, — сказал он тихо.
«Еще один паршивый день в раю».
«Кто-то должен это сделать».
«Может быть, это и мы, да?»
«Является ли Париж городом? Моя спутница — женщина почти сверхъестественной красоты и блеска?»
«Почти?»
Она перевернулась на бок, подперла голову ладонью и поцеловала его соленые губы. Он крепко положил руку на холмик ее груди и крепко поцеловал ее в ответ, и каким-то образом солнце село в маленькой бухте, и никто из них этого не заметил. Позже они босиком прошли по пляжу к маленькому домику в сумерках цвета индиго, и он заключил ее в свои объятия, прежде чем они вошли внутрь.
«Завтра никакой рыбалки, дорогая девочка. У меня миссия».
«Могу ли я прийти?»
«Нет, секрет».
«Ой.»
«Ничего опасного. Я буду дома к ужину».
«Будь осторожен там, моряк».
Ночью он проснулся от звука кратковременного сильного дождя, барабанившего по жестяной крыше. Конч прижала к нему свое прохладное обнаженное бедро, и он занялся с ней любовью, медленно, с большой нежностью, как старые любовники. На следующее утро он встал на рассвете. Чтобы Снайпер молчала, пока он принимал душ и брился, он бросил пригоршню Cheezbits в ее клетку на застекленной веранде. Затем он надел серую футболку Bud 'n Mary's Marina, пару выцветших шорт цвета хаки и шлепанцы и вышел из дома, плотно закрыв за собой сетчатую дверь. Конч крепко спал, слегка похрапывая, когда встал с кровати, и нарушил свое обещание разбудить ее. «Ей понадобится еще несколько часов, и ему тоже», — подумал он, глядя на свое отражение в зеркале над раковиной. Проклятый демонический ром. Точно названная вещь, он чувствовал себя как в аду.
Он завел джип и пробрался через густые заросли морского винограда к глубоко изрытой колеями песчаной дороге. Это будет обжигающе, и на этот раз ему хотелось, чтобы у старой кучи Конча была вершина. Остановившись на главном шоссе, он дважды мигнул фарами. Двое парней из DSS, которые ели пончики в черном «Сабурбане», припаркованном напротив тайной подъездной дороги, улыбнулись ему. Службе безопасности Конча здесь тоже нравилось: большинство из них ловили кости или тарпон всякий раз, когда у них появлялось несколько свободных часов. Парнем за рулем был Гидвиц. Хоук позаботился о том, чтобы Рон получил это сливовое задание в рамках своего выздоровления. Он заслужил это после всего, что натворил на горе. Снеговик.