Убийца с крестом
Шрифт:
Малыш Бобби снова уселся на пол. Котенок с воинственным видом расхаживал вокруг.
Реджина облокотилась о стойку.
– Ну, рассказывай, как живешь, детка. Бобби скоро возвращается?
– Во вторник утром.
– Небось рада?
– Да, Ри, очень.
Эстер снова закурила. Реджина внимательно наблюдала за ней.
– Тогда в чем дело?
Эстер, щурясь, смотрела на нее сквозь сигаретный дым.
– О чем ты?
– Давай выкладывай все как есть своей старой подружке! Она-то чует, когда что-то не так.
Эстер затянулась и вздохнула.
– Я боюсь, Ри. Страшно боюсь!
– Понимаю, милая.
– Я обещала маме Фиббс, что, если Бобби еще хоть раз затеет скандал, между нами все кончено. Я вычеркну его из жизни. И знаешь, Ри, на этот раз я действительно так и сделаю.
– Мы это уже слышали.
– Просто я ужасно люблю этого человека, Ри.
– Да, он красавчик, это верно.
Эстер снова глубоко затянулась. Потом заговорила снова, голос ее дрожал.
– Я так боюсь, Ри. Так страшно боюсь! Я не представляю себе жизни без Бобби.
– Ну, стоит ли так убиваться, детка! – Реджина нежно погладила Эстер по руке.
– Знаешь, последние пять лет Бобби провел в тюрьме больше времени, чем дома. Но я всегда знала: срок кончится и он вернется. Три месяца, шесть, последний раз он загремел на год. И знаешь, он мне снится каждую ночь! Я без него не могу...
– Знаю.
– Но я понимаю также, что продолжаться так больше не может. Не хочу, чтобы мой сын рос, зная, что отец его в тюрьме. Что это за жизнь? Ничего хорошего! Особенно для такого ребенка, как малыш Бобби. Ему нужен покой в доме, стабильность.
Эстер помолчала, глядя, как Бобби играет с Багирой.
– Учителя беседовали с родителями детей, которые учатся в классе для особо одаренных. Они говорят, что такие дети особенно чувствительны. Они очень остро реагируют на все. Понимаешь?
– Ага.
– Такие дети ко всему относятся иначе. Родители должны быть вдвойне внимательны к талантливым детям. Когда Бобби был совсем маленьким, это значения не имело. Он не понимал, что происходит. Я уходила на работу, оставляла его с Бобби. Как-то возвращаюсь, а большой Бобби вырубился и лежит на полу в кухне, как камень, не сдвинешь. А малыш твердит: «Папочка спит, папочка спит!»
Реджина сострадательно закивала головой.
– Пару раз возвращалась, а Бобби нет. Он бросал ребенка, оставлял в доме совершенно одного. Уходил раздобыть себе зелья. Бог его знает, где он пропадал, еще слава Богу, у малыша хватило ума не выскочить на улицу, начать играть со спичками и все такое. Господи, Ри! Я как-то раз пришла и вижу: Бобби оставил на кухонном столе заряженное ружье. Представляешь, заряженное! На кухонном столе! А этот сидит, уперся в телевизор и больше ничего не видит! Но, Боже мой, Реджина, не вечно же будет так везти!
Реджина снова закивала головой.
– Да, этот героин – дьявольское зелье!
– А теперь малыш Бобби вырос. Он все понимает. И он посмотрит однажды на отца – отца, которого едва знает, – и что? Жалкий наркоман, и все тут. Преступник. А кто тогда я? Жена наркомана. Нет, я не хочу, чтобы мой сын так обо мне думал, Реджина! Клянусь Богом, не хочу!
Голос Эстер превратился в хриплый шепот. В глазах блестели слезы. Реджина вышла из-за стойки и ласково обняла ее.
– Ну, ну, успокойся, – бормотала она, похлопывая Эстер по плечу. Малыш Бобби на секунду прервал игру с Багирой, взглянул на обнимавшихся женщин, затем его внимание снова переключилось на котенка.
– И знаешь, Ри, – продолжала шептать Эстер подруге в воротник, – я тут пошла навестить его. И когда увидела, такого чистого и аккуратного, с такими ясными глазами, как тогда, когда я выходила за него замуж, знаешь, у меня сердце чуть не разорвалось от любви. Мне так хотелось дотронуться до него, просто коснуться рукой. Ты понимаешь, Ри?
Реджина не ответила, лишь еще крепче прижала ее к себе.
– Я не представляю себе жизни без Бобби! И в то же время знаю: так дальше продолжаться не может. О. Ри, я так страшно боюсь!
– Ну, тихо, тихо... – Реджина продолжала похлопывать подругу по спине. – Может, на этот раз Бобби исправился. Может, все будет хорошо...
Наконец женщины оторвались друг от друга. Эстер вытерла глаза ладонью.
– На это я и надеюсь, Ри. Молюсь об этом каждую ночь.
– Ну, вот вам, пожалуйста! – Реджи на широко улыбнулась, обнажив ярко-белые ровные зубы. В помещение вошел отец с сыновьями в сопровождении щенка эрде-ля-полукровки. Собака, почуяв Багиру, рванулась вперед. Мужчина дернул за пластиковый поводок, и пес, неуклюже осев на пол, залился звонким лаем. Нахмурившись, Бобби подхватил Багиру на руки и крепко прижал к груди.
– Отойди, псина! – сказал малыш Бобби и сделал вид, что хочет пнуть щенка ногой. – Заткнись!
Пока Реджина выписывала на эрделя документы, Эстер подошла к сыну и присела рядом на корточки.
– Эта противная злая собака пугает Багиру! – пожаловался малыш Бобби.
Эстер бросила окурок на пол и раздавила каблуком. Бобби поднял на нее глаза.
– Ты в порядке, мам?
Эстер улыбнулась и кивнула:
– Конечно, детка. Я в порядке.
– Я видел, ты плакала.
Эстер рассмеялась.
– О! Это ничего не значит! Женщины вообще любят поплакать. После этого они себя лучше чувствуют. Вот подрастешь – сам убедишься.
Бобби не сводил глаз с эрделя, тот в свою очередь – с Багиры.
– Ты плакала из-за папы?
Эстер провела пальцами по бедру, обтянутому синими джинсами.
– Я плакала из-за жизни, детка. Вот так... – Она снова улыбнулась. – Такое с женщинами тоже часто случается.
Эрдель потерял интерес к Багире и теперь подобострастно обнюхивал ноги своего нового владельца. Один из его сыновей посмотрел на Бобби с Багирой, потом обнял щенка за шею. Щенок радостно завилял хвостом и облизал ребенку лицо.