Чтение онлайн

— Нет, повелитель, — задумчиво ответил Скорлиус.

Кернус отпустил накидку Скорлиуса. Он дрожал от ярости. Они с Филемоном долго изучали позицию на доске. Хул безучастно смотрел куда-то в сторону, глубокомысленно ковыряясь в своем носу.

— Играй! — снова крикнул Кернус Скорлиусу. — Твоя позиция выигрышна!

Скорлиус ответил ему недоуменным взглядом.

— Это же захват Домашнего Камня на двадцать втором ходу, — сказал он.

— Да нет, это невозможно, — дрожащим голосом пробормотал Кернус, уставившись на слишком сложную для его понимания позицию на красно-желтом игровом поле.

— С вашего позволения, убар, я удаляюсь, — сказал Скорлиус.

— Продолжай! — настаивал Кернус, не отрывая взгляда от доски.

— Возможно, с тобой мы ещё сыграем, — наклонившись к карлику, сказал Скорлиус.

Хул радостно завертелся на месте.

Скорлиус подошел к Квалиусу.

— Я ухожу, — сказал он, — и желаю тебе всего хорошего, Квалиус.

— И я желаю тебе того же, Скорлиус из Ара, — ответил слепой игрок, и лицо его осветилось улыбкой.

Скорлиус обернулся и снова посмотрел на Хула. Карлик уже устроился на подлокотнике кресла убара и сидел на нем, болтая ногами. Однако, увидев, что Скорлиус наблюдает за ним, он спрыгнул с кресла, встал и распрямился, насколько это могли позволить его горб и ноги — одна короче другой. Он пытался стоять прямо, и это непривычное для него положение тела, без сомнения, должно было вызывать у него боль.

— Я желаю тебе всего наилучшего, маленький победитель, — сказал ему Скорлиус.

Хул не мог ничего ответить, но продолжал стоять у трона прямо, как мог, со слезами на глазах.

— Нет, я сумею развить твою позицию и выиграю! — вскричал Кернус.

— А что вы собираетесь предпринять? — спросил Скорлиус.

Кернус раздраженно сделал очередной ход.

— Наездника убара — к писцу убары, на клетку четыре, вот что! — продолжал он в одиночку вести сражение.

— Это захват Домашнего Камня желтых на одиннадцатом ходу, — усмехнулся Скорлиус.

Уже выходя из зала, не участвуя больше в игре, он на мгновение остановился перед Сурой. Женщина низко опустила голову, смутившись, что находится от него так близко. Он, растерянный, задержал на ней взгляд и затем обернулся к Корпусу.

— Красивая рабыня, — заметил он.

Кернус, поглощенный изучением позиции на игровой доске, не обратил на его слова внимание.

Скорлиус отвернулся и, прихрамывая, оставил комнату.

Я увидел, как Хул, находившийся уже возле Суры, снова со всей возможной нежностью поцеловал её в лоб.

— Иди сюда, дурак! — крикнул ему Кернус. — Я пошел наездником убара к писцу убары, на клетку четыре! Что ты теперь будешь делать?

Хул вернулся к столу и, едва взглянув на доску, передвинул одну из своих фигур.

— Он поставил наездника убара к наезднику убары, на клетку шесть, — в замешательстве произнес Кернус.

— А какой смысл в этом ходе? — спросил Филемон.

— Да никакого! Он сделан наобум, — ответил Кернус. — Это же идиот!

Я начал подсчитывать ходы, и на одиннадцатом Кернус гневно швырнул доску с фигурами со стола. Хул с тем же невозмутимым видом ковылял по залу, бормоча себе под нос слова какой-то бесхитростной песенки и сжимая в своей маленькой ладони желтую деревянную фигуру — Домашний Камень Кернуса.

Ремиус, Хо-Сорл и я завопили от радости. Сура тоже вся сияла.

— Теперь я свободен, — объявил я Кернусу.

Тот, кипя от ярости, посмотрел на меня.

— Ты будешь свободен завтра, — в бешенстве заорал он. — Причем лишь на то время, что тебе понадобится, чтобы встретить смерть на Стадионе Клинков!

Я запрокинул голову и громко расхохотался. Теперь я мог и умереть, но сколь сладка была эта минута отмщения! Я, конечно, не сомневался, что Кернус никогда не освободил бы меня, но мне доставляло громадное удовольствие видеть его, честолюбивого, без маски, униженного и публично выставленного как изменника своему слову.

Ремиус и Хо-Сорл смеялись, когда их, закованных в цепи, уводили из зала.

Кернус посмотрел на Элизабет в оковах, находившуюся в шаге от его мраморного кресла, и бешенство его ещё больше усилилось.

— Уведите эту девку в апартаменты Самоса из Порт-Кара! — завопил он, сжимая кулаки.

Охранники подскочили с места и чуть ли не бегом бросились выполнять его приказание.

Я не мог остановить смех, хотя и был уже изрядно избит; я смеялся даже тогда, когда, закованного, спотыкающегося на каждом шагу, охранники выводили меня из зала Кернуса — этого благородного убара славного города Ар.

Снаружи, словно откуда-то издалека, доносился рев зрителей, заполняющих трибуны Стадиона Клинков.

— Мурмилиус, кажется, снова одержал победу, — заметил Вансиус, охранник из дома Кернуса, надевая мне на голову защитный шлем и запирая его на ключ.

Прорезей для глаз на шлеме не было, и внутрь этого металлического плотно облегающего футляра не пробивался ни единый луч света.

— Интересно будет посмотреть, — сказал он, — как ты вслепую будешь тыкать своим мечом, стараясь угодить в кого-нибудь из твоих противников. Публике это нравится. Это хороший отдых и развлечение между серьезными поединками.