Чтение онлайн

На одной из стен висел огромный, в полный рост, художественный фотопортрет девушки или молодой женщины.

Внешность ее завораживала. Она была не просто красива (мало ли в Москве красивых женщин?). Это была необычная, магнетическая красота. Девушка казалась одновременно и современной топ-моделью, и мифической амазонкой, было в ней что-то и от Золушки, и от классической французской куртизанки высшего класса. И все это вместе-взятое создавало хотя и загадочный, но исключительно притягательный – по крайне мере для капитана Бороздина – женский образ.

Черный свитер обтягивал ее высокую грудь, довольно широкие плечи и изящную талию. Короткая красная юбчонка лишь слегка прикрывала узкие бедра. Длинные стройные ноги в черных, под цвет свитера, туфельках, видимо, по просьбе фотомастера – с идеей подчеркнуть особую сексуальность его модели – были широко расставлены, а карие глаза смотрели на Дмитрия с неким вызовом. А может быть, наоборот – призывно: вдруг пронзила его враз захмелевшую голову нежданная и сладкая мысль.

Национальность девушки он определить затруднялся. Нос с горбинкой, смоляные волосы и чуть-чуть раскосые глаза говорили о ее восточном происхождении, и все-таки было в ней много славянского, даже, пожалуй, русского.

У нее были предки из самых разных народов, заключил капитан в конце концов, и, похоже, эта юная дама унаследовала их лучшие этнические особенности. Внешние черты, по крайней мере.

– Такие штуки в фотосалоне на Новом Арбате делают. – Фотограф Юра наравне с операми и криминалистами рылся в шкафах и столах в поисках документов Азы Арзаевой, но, заметив, что старший оперуполномоченный крайне заинтересованно разглядывает фотопортрет на стене, решил ему помочь своим профессиональным комментарием.

Однако Дмитрию думалось совсем о другом. Он разменял уже четвертый десяток – ему пошел тридцать второй год, а личная жизнь никак толком не складывалась. Это особенно удручало его немногочисленных родственников. По словам двоюродной сестры, Дмитрий «очень недурен собой, особо вредных привычек не имеет и обладает ровным и по-настоящему мужским характером». А кому, как не ей, доверять в этом вопросе, ведь она работала в модном женском журнале и вела раздел под названием: «Найди в России своего мачо!»

Все та же сестра считала, что проблема с законным и удачным браком возникла у Дмитрия из-за не слишком удавшейся служебной карьеры, а причина последнего – в его «чистоплюйстве».

В чем-то, полагал Дмитрий, она была права. Будучи ментом, абсолютно дисциплинированным и безотказным в работе, он чурался всяких грязных приемчиков, совершенно необходимых, по мнению его высокого начальства, в работе современного опера, – вроде подбрасывания подозреваемым улик или силовых методов воздействия на не слишком разговорчивых задержанных.

И все-таки не в этом крылась главная причина неустроенной личной жизни капитана Бороздина. Дмитрия, излишне начитавшегося еще в средней школе разного рода романтической литературы, совершенно не устраивал сам сложившийся и устоявшийся тип современной женщины. Нынешнее поколение лучшей половины человечества ему казалось морально неразборчивым, психически неустойчивым и слишком жадным до денег. Да и с точки зрения экстерьера селекция у современных женщин – уж такое у него сложилось впечатление – носила преимущественно отрицательный характер.

Короче говоря, чересчур разборчив был капитан Бороздин в женском вопросе.

И вот сейчас, пристально и даже жадно разглядывая фотопортрет неизвестной девушки, полубогини-полуведьмы, в квартире убитого коммерсанта, Дмитрий вдруг стал отчетливо ощущать, что чувствует к ней явное и почти безудержное влечение.

– Товарищ капитан! – раздался сзади голос Сереги Колодкова. – Вот… понятых привел.

С неохотой оторвавшись от созерцания портрета, Дмитрий обернулся и увидел перед собой парня и девушку, обоим лет по семнадцать-восемнадцать. Они явно были под кайфом, но держались довольно бодро.

– Не знаете, кто это? – обратился он к понятым и кивнул на фотопортрет.

– Отчего ж не знать, чувачок? – откликнулся парнишка. – Это хозяйка квартиры, Азой кличут. Клевую герлу Костик подцепил, без базара.

Нельзя сказать, что развязные речь и тон пацана, чуть ли не вдвое моложе его, Дмитрий пропустил мимо ушей, вроде как по профессиональной привычке – мол, случалось слышать кое-что и похлеще. Конечно, сопливый понятой капитана зацепил, и он легко мог, как мысленно выразился Бороздин, ткнуть засранца носом в собственное дерьмо. И в любой другой ситуации так бы и поступил.

Но то, что он от этого юного и, как говорят в молодежной среде, «продвинутого» балбеса услышал, заставило Бороздина внутренне напрячься и погасить все посторонние эмоции. Выходило так, что девушка, в которую Дмитрий успел заочно и почти мгновенно, что называется, втюриться, чего с ним прежде никогда не случалось, вполне возможно является убийцей.

Он, впрочем, не считал всех лиц, совершивших умышленное убийство, выродками рода человеческого. В состоянии аффекта кто угодно может поднять руку на своего ближнего. Но, так или иначе, на душе у капитана помрачнело.

– Когда ты ее видел в последний раз? – спросил он у нагловатого пацана.

– Сегодня утром, когда Аза в свою тачку садилась. Зрелище, я тебе скажу, чувачок! Настоящий сеанс, блин…

Что у нее за машина? – пришлось перебить Дмитрию избыточную болтовню говорливого понятого.

– «Опель-Астра», темно-серая такая. Как в нее Аза залазит, весь двор собирается…

– Где она ее ставит?

– Да в «ракушке», за домом…

– Сергей! – Капитан повернулся к Колодкову. – Сходи с парнем на улицу, пусть он тебе «ракушку» эту покажет. Да возьми с собой кого-нибудь из технического отдела. Если гараж будет закрыт, вскрывайте. Мне нужно точно знать – на месте ли машина.