Убить зону
Шрифт:
Он резко передернул затвор и направил ствол пистолета прямиком в Монаху в лоб.
— Сейчас я пристрелю тебя, и мне ничего за это не будет, — с какой-то сумасшедшей усмешкой сказал майор. — И никто из твоих дружков даже не рыпнется тебе на помощь, да и после мстить не станут! И знаешь почему? Потому что ваш Бука — хитрый малый! Он сделал вас своими марионетками. Сидит в своем тихом углу — и дергает за ниточки! А меня никто не сможет дергать за ниточки! Я вас всех перестреляю — просто потому, что мне положить на вашего Буку, а на вас тем более! Поняли меня, уроды?!
Майор принялся водить пистолетом, цепляя на мушку то Петлю, то Мауса, то снова Монаха. Не целился он только в Буку. И по всему было видно, что да, ничего не мешает сдвинувшемуся майору открыть пальбу.
— Так что ты садись, борода, и не рыпайся, — неприятно улыбаясь, сказал майор Монаху. — Я здесь старший по званию, и только я буду решать, что и кому делать. А вы будете помалкивать и исполнять. Все у меня будете исполнять, поняли? Вы у меня землю есть будете…
Майор замер, заткнувшись на полуслове — и медленно осел на пол. У него за спиной возник Болотный Доктор, которого даже не заметили за всей этой дикой сценой. В руке Доктор сжимал маленький одноразовый шприц — он только что выдернул иглу из шеи Самохина.
— Вы только зря не пугайтесь, — спокойно сказал Доктор. — Это у него медикаментозная «бычка». После резкого выхода из псевдолетаргии со многими такое бывает — препарат действует довольно специфически. Очнется другим человеком, вряд ли даже вспомнит, что наговорил в момент аномального возбуждения.
Маус посмотрел на сонно сопящего на полу майора и молча налил себе еще настойки. Да, без алкоголя в Зоне иногда бывает туговато.
— Идите за мной, — сказал Доктор. — Я привел еще одного гостя.
Они вышли из дома, обошли строение по заросшей тропинке. Луна почти скрылась за растительностью, и было трудно понять, что же представляет из себя дом Болотного Доктора снаружи. Были здесь какие-то непонятные пристройки, но вряд Доктор занимался приусадебным хозяйством. А если и занимался, то даже страшно представить, кого можно разводить в курятнике или в хлеву посреди Болота.
Скрипнула низкая дверь, в руках Доктора вспыхнул фонарик: скорее он светил для гостей, нежели для себя самого. В луче света, на охапке сухой болотной травы испуганно скорчилась тщедушная фигура, надежно связанная длинным брезентовым ремнем.
— Поймал живчика в километре отсюда, — поделился Доктор. — Отбился от группы.
— От группы? — немедленно среагировал Маус. — Кто такие? Что им нужно на Болоте?
— А у него спроси, — предложил Доктор. — Он много интересного с перепугу выложил, пока я волок его сюда. Сдается мне, вы, ребята вызываете жгучий интерес.
— У кого? — тупо спросил Маус.
— Боюсь, что у многих, — сказал Доктор. — Ну, я оставлю вас — дела…
Сунув фонарик в руку Маусу и тихо похлопав по плечу Буку, Доктор снова растворился в темноте.
Похоже, что пленник Доктора не слишком обрадовался новой компании. Он злобно щурился на свет, не прекращая дергаться в попытках высвободиться из пут. Маус шагнул в глубину сарая, присел на корточки рядом с пленником. Сказал:
— Что-то мне подсказывает, что ты не из дурного любопытства по Болоту шаришься, иначе нахрена ты, спрашивается, понадобился Доку? Давай, выкладывай, кто такой, чего здесь вынюхиваешь?
— А ты еще что за шавка, чтобы я тебе все на блюдечке выкладывал? — огрызнулся пленный. — Сначала развяжи!
— Какой-то борзый, — поведал Маус приятелям. — Как червяк уже извивается, а все туда же!
— Кого-то скоро на перо посадят, тогда посмотрим, кто тут борзый, — продолжал наглеть пленный.
Маус еще некоторое время пытался выбить из бандита (а этот уж больно походил на бандита) хоть какую-нибудь информацию, но понял, что так не добьется ничего. Тут нужны были совсем другие методы допроса. Может, тот же Монах и сумел бы убедить этого мерзавца исповедоваться по всей форме. А он, Маус, — всего лишь сталкер, его такому не учили.
— А ну, дай я… — раздался за спиной чей-то спокойный голос.
Маус поначалу не поверил. Оглянулся — и точно: неугомонный майор уже умудрился очнуться, да еще и притащиться сюда. Все-таки его энергия просто поражала. Правда, выглядел майор теперь несколько лучше (отдохнул, что ли?), и на этот раз все свое внимание он обратил на пленного. Монах с Петлей и Антоновым молча расступились, причем Монах смотрел на майора с неприкрытой суровостью. Тот, похоже и не заметил этого взгляда. Присев рядом со сталкером, он вполне дружелюбно посмотрел на него и поинтересовался:
— Из братков он — как полагаешь?
— Типичный урка, — кивнул Маус.
— А, ну да это ничего, — сказал майор, переводя взгляд на застывшего вдруг пленного. — Сейчас мы поговорим с ним на понятном языке. На котором с такими отморозками и беседуют в комендатуре Восточного сектора…
Коротким кивком майор предложил остальным покинуть помещение. Маус подумал — и решил дать Самохину шанс. Хоть и он проявил себя конченой гнидой, но, может, именно такому и раскроет душу этот злобный гаденыш. Все, кроме Самохина, тихо покинули сарай и прикрыли за собой деверь. Петля немедленно припал ухом к щели в грубых досках. Маус тоже вслушивался в наступившую неприятную тишину. Вскоре донесся спокойный, приглушенный голос майора, а следом — отчаянный, полный боли и страха крик. И пленного словно прорвало. Он стал выкрикивать какие-то невразумительные фразы, каялся, умолял, переходя на рыдания, и вскоре затих. И уже после этого послышался довольный голос майора:
— Чего вы там топчетесь? Заходите. Нашему другу вдруг захотелось что-то рассказать.
Бандита звали Валун, и, видимо, майор действительно нашел быстрый путь к его центру разговорчивости, так как больше того не пришлось уламывать на искренность. Единственное послабление, на которое пошли, — освободили пленному руки, и тот теперь, довольно шипя, потирал покрасневшие запястья, краем глаза поглядывая на недвусмысленно торчащий в его сторону ствол дробовика в руках Монаха.