Убить шамана
Шрифт:
Черт! Действительно! Дед не мог не знать, что я перестал спать. Да, и ведь они уехали из нашего городка именно в тот день, когда у меня началась бессонница! Это правда… А теперь дед хочет вернуть меня в реальность сновидений с помощью тайного ритуала ацтеков — их галлюциногенных грибов! Да, все понятно. Все встает на свои места. А я подозревал их — мою мать, моего деда — в том, что они меня предали. Как это ужасно! Как я виноват… Как виноват…
— Мама, мамочка! — прошептал я и упал перед ней на колени. — Прости меня, прости. Со мной что-то происходит…
Лихо подошла ко мне, я обнял ее и разрыдался, уткнувшись носом в живот. Я чувствовал ее — свою маму — любимую, нежную, моего самого близкого, самого дорогого человека на свете. Я чувствовал ее. Она рядом. Она думает обо мне. Она заботится обо мне. Она меня любит…
— Мама, мамочка! — шептал я сквозь слезы. — Я не знаю, что со мной. Я не знаю… Но отец… Отец… Он сказал мне…
Я почувствовал, как теплые руки матери, только что с нежностью лежавшие на моих плечах, вдруг впились в них как грубые металлические щипцы. Она оттолкнула меня, отпрянула назад. Гримаса ужаса исказила ее лицо. Ужаса! Словно я не ее сын, не ее единственный сын, а какое-то страшное, гадкое, уродливое чудовище!
— Ма-ма… Что с тобой? Что?!
— Надо идти, — отрезала Лихо, повернулась и быстро пошла к озеру. — Надо идти, Анхель. Не мешкай!
Мы шли молча по длинным травянистым улицам,лежащим поверх воды, мимо больших и маленьких хижин,куда-то в направлении центра этого странного,спрятанного от чужих глаз города.То и дело навстречу Лихо выходили индейцы-ацтекии почтительно склонялись перед ней, вставая на колени.— Мама, почему они тебе кланяются? — прошептал я.
— Ацтеки с большим почтением относятся к твоему деду, — ответила мать. — Их вождь Тупак Амару — старейшина совета племен — принимает его как священного гостя.
— Священного гостя? — с удивлением переспросил я. — Но это же высшая честь! Священный гость принимается индейцами всех племен, даже враждующих с его народом, как принц крови…
Лихо ничего на это не ответила.
— Мы идем во дворец Тупака Амара, — только и сказала она. — Сейчас твой дед живет там.
Молча мы дошли до дворца. Огромное здание поражало своим великолепием. Издалека оно казалось мне большим, но здесь, у входа, предстало просто гигантским — величественная колонна, декорированная резной костью, инкрустированная золотом и разноцветными камнями, устремлялась в самое небо.
Воины, охранявшие лестницу, ведущую во дворец, пропустили нас без всяких вопросов или заминок. Они чинно поклонились Лихо, внимательно посмотрели на меня и пропустили. Я был потрясен внутренним убранством дворца. Все стены от пола до потолка покрывали диковинные рисунки, множество цветов и чучел животных.
Мы поднялись наверх по боковой винтовой лестнице.
— Хенаро проводит большую часть суток в реальности сновидений, — сказала Лихо, когда мы оказались перед небольшой дверью. — Подожди меня здесь.
Сказав это, Лихо скрылась за дверью, а я остался стоять в коридоре.
Я должен узнать у Хенаро, где мне искать отца. Я пропал из сновидений, и конечно, они забеспокоились. Но я не понимаю, о чем они пекутся. Просто хотят сохранить мне жизнь? Но что ей угрожает, кроме неясных, смутных предчувствий и множества непонятных совпадений и знаков? Или у них есть какой-то план?..
Может ли быть, что дед отправил меня в Россию не случайно? Что, если это сделал именно он? По его мнению, я должен был выполнить там какую-то миссию? Но если да, то какую? И что значит эта загадочная фраза матери: «Ты так и не остановился»? Что значат ее слова о том, что меня «поглотила» какая-то «цель», что меня «больше нет»?
И теперь я здесь — в этом забытом, скрытом, тайном мире ацтеков. В самом центре мира самых кровожадных индейцев планеты, во дворце их вождя — Тупака Амара. Хенаро хочет вернуть меня в реальность сновидений с помощью ацтекских обрядов? Как же это все странно! Как нелепо… Мне трудно поверить в реальность происходящего.
Я думал, думал, тщетно пытался собрать воедино разрозненные части картины. Словно игрался в пазлы, вырезанные из моих собственных мыслей, воспоминаний и фактов. Мне все больше казалось, что реальность живет по тем же законам, что и сновидение. Но в отличие от сновидений ее невозможно контролировать. Она — хаос.
Знаки, говорящие браслеты, странные слова из уст самого близкого, самого дорогого мне человека. Все эти бесчисленные люди, которые верят — кто в отца Набора и скорый Конец Света, кто в Святую Деву Гваделупскую и Иоанна Павла II, кто в целый пантеон древних богов, кто в Скрижали Завета и Источник Света…
«Своим умом» — вспомнил я слова старухи. А и действительно, кто живет своим умом? Кто?! И отец говорит мне, что этот мир необходимо спасти, что нужно взять под контроль силу, которая способна его изменить, сделать лучше, дать людям то, в чем они на самом деле нуждаются. Я знаю Скрижали, нужно только…
— Анхель, войди… — дверь распахнулась, и Лихо пропустила меня в комнату Хенаро.
Секунду я стоял на пороге, ощущая какое-то странное, почти физическое препятствие перед тем, чтобы войти внутрь. Надо собраться… Собраться… Собраться…
Первое, что бросилось мне в глаза, — огромное окно с видом на величественные горы, изумрудный лес, прозрачно-голубое озеро и полуфантастический плавучий город ацтеков.
У самого окна на большом топчане, глядя на этот странный и загадочный мир, лежал Хенаро. Он стал совсем старым. Длинные, абсолютно седые волосы, осунувшееся лицо — заостренный нос, отчетливо проступающие скулы, высокий лоб.
Увидев деда, я замер. Он действительно был похож на царя — старого, умирающего, великого царя, оставляющего свое царство неразумным преемникам-сыновьям. Так больно было смотреть на него, увядающего в этом великолепии…