Убить Рудольфа
Шрифт:
Мне пиво лично Рэмбо
Налил в тугой клаксон.
Я удивился даже:
К чему такая честь?!
Я внутренне на страже,
Хоть выпил кружек шесть…
Купить хотели, гады,
Умеют в мозги срать.
Ковбойские баллады
Задорого продать…
Там внук ковбоя Джона,
Наемник и злодей,
Пришел вооруженный
За нефтью чёрта злей!
Америка срет всем в уши.
Ты лучше Россию послушай:
Зачем уничтожили Ливию,
Когда та цвела оливою?
Суровый полковник Каддафи
Растерзан арабской мафией,
Всему виной нефтедоллар,
У джинна есть имя – Воланд…
Ведьме из Южного Чада,
Ей пятьсот лет,
Живет в глубокой пещере,
Хранит зеленый портрет.
Древним камням Нагорья –
На заклание птиц,
Ястребам из-за моря –
Проклятье границ,
Священному древу Ироко
Печется маисовый хлеб.
В память живого пророка
Помните, смерти нет!
Ведьме из Южного Чада,
Ей пятьсот лет,
Живет в глубокой пещере,
Хранит зеленый портрет.
Черная мамба проклятьем
Предателям впрыснет яд!
Смерти песчаной объятия
В прах их следы обратят…
Я никогда не рассказывал моим друзьям о том, как однажды группу выставили на улицу, лишив записи альбома! Я имею ввиду мой первый состав, с которого все и началось.
Я смотрю на соблазнительную грудь Тигры, ее полуоткрытый бархатный ротик застыл в вопросе…
На протяжении четырех дней у меня адски болело горло, и я сидел дома.
– Артем? Тебе интересно послушать? – Я почему-то злюсь, когда просто представляю его, отмудоханного скинами. – Артем, – говорю я, – ты можешь разбить кулаки об эту стену?
Я передаю банку с пивом Тигре, она с жадностью слизывает пену. Я не мог не то чтобы петь и продолжить запись голоса в студии, меня элементарно трясло от инфекции в горле. Одно я знал точно: нужно поберечь голосовые связки. Звукачи на дорогой студии подумали, что их кинули панки, все закончилось большим скандалом. С тех пор идея создать собственную студию повисла в воздухе.
Нам нужно было найти помещение под студию, в звукачи я прочил Шимбо. Попробовать заинтересовать предложением о сотрудничестве, иначе наша общая знакомая Ежиха сообщит ментам, что он к ней грязно домогался? Ему ведь не известно ни о нашем старинном приятеле следаке Жоре, ни о сумашедших фанатах из Мытищ, ни о том, что я наводил на них газовый револьвер, когда те обували говнопанка на косуху.
Нам нужно было помещение.
Я вспоминаю.
– Но его желание, – спрашивает Тигра, – оно не в счет?
Шимбо мелко подрагивает всем телом, смотрит на меня, опускает голову, думает. Черт! На него неприятно смотреть. Он сдается. Грозный Шимбо, который всегда знал, что прав, начинает истерить.
– Я ненавижу вас, москвичей! Уроды! – орет он мне в лицо.
– Успокойся, приятель. Просто я проверял твою стрессоустойчивость и лояльность к жанру панк-рок. Некая художественная провокация в стиле Тарантино...
– Знаешь, Черепах, – Шимбо нервно теребит пальцы рук, – ты меня вывел из себя, поэтому могу сказать все, что накипело. Во-первых, – говорит Шимбо, – Москва дарит новую жизнь и возможности, но по прошествии лет она навязывает собственную пластинку непреодолимых обстоятельств, которые нагружают с головой и включают в сумасшедшую гонку на выживание. Во-вторых, моя подружка кинула меня с жильем. Ты понимаешь? – спрашивает он, доставая из кармана ключи от квартиры, которой нет. – Мои деньги!!! – ключи звякают и снова исчезают долгой памятью в кармане брюк. Наверно, так звенят колокольчики на кладбище в полночь. – Что я хочу сказать, когда утверждаю, что москвички – это вампирши? Рано или поздно ты начинаешь доверять и любить ее, но фактически никогда не знаешь, когда тебя укусят, пожелав твоей крови.
– Я тебя услышал, Шимбо, – прервал я его. – Твои негативные убеждения тянут целый поездной состав себе подобных. «Если все бабы стервы, и ничего нельзя изменить», «Если в гонке на выживание ты обречен», «Все известные люди эгоисты, а я не хочу быть эгоистом»… Какой самоограничивающий список неудачника...
2006 год.
Одновременно с открытием собственной студии я занялся дизайном и выпуском собственного мерча, потому что наравне с музыкой необходимо развивать и продвигать визуальный ряд.
Я пишу по электронной почте в никуда: мне так дорога Москва, что я готов разнести ее на легион злобных троллей. Я кайфую, зажигаясь ее волшебной силой. Мечтайте осторожно! Мечты идиотов сбываются! Тигра меня больше не полюбит…
Артем Арсеналыч, позевывая, ожидает, пока я выговорюсь, и мы зальем мои переживания «Очаковским». Но я не успокаиваюсь и прижимаюсь лицом к монитору, экран сливается со мной и закручивает в водоворот, прямо в омут влагалища винды. Вдруг электронное письмо зависает, взрывается острой болью в оголенном нерве зуба, и возвращается ко мне в матрицу желаний.