Чтение онлайн

И вдруг он увидел перед собой невесть откуда взявшегося пионера. Ему было лет двадцать пять, но был у него настоящий пионерский галстук, небрежно перекинутый через загорелую шею. Парня этого он явно видел недавно, и этот факт заставил насторожиться. А на бугристых бицепсах левой руки у «пионера» была красная повязка.

— Гражданин, вы нарушаете!

Боковым зрением Мурзин увидел поблизости еще одного блюстителя лесопарковой чистоты, без повязки, но с длинным, свернутым в трубочку дамским зонтиком. Второй был явно из тех пенсионеров, которые из-за личных жизненных тягот ненавидят весь белый свет, не деля его на правых и виноватых.

— Извините, приспичило, — сказал Мурзин и встал.

— Если каждый, кому приспичит… — проскрипел пенсионер железом по стеклу.

— Платите штраф! — перебил молодой борец.

— Сколько?

— Сто тысяч!

— Ничего себе… А если бы я… это самое… не донес до леса? Это был бы несчастный случай?

— Предъявите документ!

— Это еще зачем?

— Так полагается. Давайте паспорт.

Подумав, Мурзин достал бумажник. И спохватился.

— Сначала вы предъявите.

Дальше случилось неожиданное: парень ловко выхватил бумажник у него из рук. Почти машинально, как когда-то учили, Мурзин ударил парня по локтевому сгибу, подхватил выпавший из руки бумажник. И в этот момент увидел, что пенсионер, держа зонт вертикально, свинчивает с него белый колпачок.

Это было знакомо, это Мурзин знал: укол зонтиком, и из него можно веревки вить. Но это было из другой оперы, отнюдь не природоохранной.

В прыжке Мурзин ногой выбил зонтик из рук пенсионера, одновременно, подсечкой, опрокинул «пионера» и побежал к стеклянному вестибюлю станции метро.

Ему повезло: у платформы стоял поезд с раскрытыми дверями. Мурзин успел впрыгнуть в вагон и вдруг увидел, что едет в обратную сторону.

Сначала он хотел на следующей же станции пересесть во встречный поезд. Но, подумав, решил не делать этого. «Карманники» на Тверском бульваре, "блюстители чистоты" в лесопарке — для одного дня слишком много, чтобы верить в случайность. За ним охотятся. Может, и за Маковецким, потому и удрал?.. Непонятно, кому и зачем это надо, но факты, как говорится, — вещь упрямая… А если так, то правильно ли будет сейчас ехать во Фрязино, привлекать внимание еще и к Сереге Новикову?..

До Павелецкого вокзала Мурзин добрался не напрямую, с одной пересадкой, а сделал крюк через «Римскую», «Третьяковскую», «Октябрьскую» станции метро. С вокзала позвонил во Фрязино.

— Ты уже приехал? — обрадовался Сергей.

— Уехал.

— Все-то у тебя через это самое…

— Извини, обстановка изменилась. Придется тебе приехать ко мне, в Луговое.

— Когда?

— Лучше завтра же.

— Ничего себе!..

— Срочно надо. Разговор серьезный.

— Без рюмки?

Никогда этот Серега не может без хохмы. Пришлось ответить в тон:

— Какой же серьезный разговор без рюмки.

— Тогда приеду. Уже одеваюсь.

— Штаны не забудь, — засмеялся Мурзин и повесил трубку.

В знойный июньский полдень Сергей Новиков сошел с поезда на тихой станции Луговая, постоял на низком перроне, подождал, когда поезд уйдет и длинный ряд торговок, сбежавшихся из окрестных деревень, потеряет к нему интерес как к потенциальному покупателю. И всегда-то он не любил привлекать к себе внимание окружающих, а теперь и подавно. Потому что теперь ехал он хоть и к давнему знакомому своему, вроде даже родственнику, а все же человеку, еще вчера страшно засекреченному. А может, и сегодня. Кто их, секретчиков, разберет.

Новиков огляделся, понял, что ничьего внимания не привлек, и пошел по перрону к приземистому зданию вокзала. Не доходя до белой кирпичной будки общественного туалета, он круто свернул вправо и направился по тропе, ведущей к пыльным зарослям акации. Так он вышел на площадь не со стороны вокзала, а сбоку, где стояли несколько раскаленных на солнце легковушек. Возле первой в этом ряду, опершись задом о капот, скучал совсем юный парнишка и покручивал на пальце связку ключей.

— Поедем, хозяин?

— Мне недалеко.

— Все равно. Надоело тут париться.

В машине было, как в паровозной топке. Сергей первым делом опустил стекло, чем вызвал недовольство шофера.

— Пыли наглотаемся.

— Все лучше, чем изойти потом.

— Сидения выбивать. С ветерком на десять процентов дороже.

— За потерю веса от жары десять процентов скидка, — парировал Сергей.

— Куда прикажете? — весело спросил шофер, не обратив никакого внимания на несговорчивость пассажира.

— Улица генерала Лобова.

Шофер свистнул.

— А говорили недалеко. К ракетчикам?

Сергей промолчал и задумался: чем выдал себя? И решил: не иначе всегдашней своей настороженностью, которая, как утверждал Мурзин, у него прямо на роже написана и из-за которой ему будто бы нельзя доверять никакой секретной работы. "И слава Богу", — отвечал Сергей. "Не зарекайся", грозил Мурзин… А теперь он, наверное, и сам жалеет о принадлежности к разогнанному ведомству. Кто теперь бывшие гэбисты? Никому и не скажешь, кем был да что делал.

Поселок Луговое по площади равнялся доброму городу. Машина, соскочив с асфальта, запрыгала по неровно уложенным плитам бетонки. Справа и слева за редкими шеренгами тополей в отдалении группировались белые панельные дома. Это и была улица генерала Лобова, названная в честь большого здешнего начальника, о котором только и было известно, что он героически погиб при исполнении…

Новиков усмехнулся, вспомнив, какой секретностью обставлял первый свой приезд сюда в те времена, когда она еще была образом жизни. Мурзин предупреждал, чтобы он не больно-то расспрашивал о воинских частях, — могут задержать. Разберутся, конечно, отпустят, но нервы потреплют. И он, вот так же, сойдя с поезда, начал, как было велено, спрашивать про улицу Полевую, теперешнюю улицу генерала Лобова. Но поскольку тут все улицы по полям, то вначале никто ничего толком сказать ему не мог. Частного извоза тогда еще не было, а таксистов в Луговом вовек не водилось. Пришлось просто сесть в автобус, номер которого ему назвал Мурзин, и ехать незнамо куда. В автобусе он разговорился с рядом сидевшей старушкой. Назвал ей номер воинской части — никакого внимания.

— Да тут, милай, кругом военные. Ты прямо говори, кого тебе надо-то?

— Я только улицу Полевую и знаю да номер воинской части. Военные же, люди засекреченные.

— Дак тебе этих, значит, как их? Шлово-то вылетело. Вроде как воры-грабители.

— Какие воры? — изумился Сергей.

— Да не воры, что ты говоришь? Шлово такое. Ну еще говорят — пушки да пушки.

— Про пушки мне не говорили.

— Тогда тебе на другой автобус надо.

— А мне сказали — этот.

— Ты мне сказывать будешь! Я тут с коих пор живу. Когда еще нигде ничего не пушкали.