Чтение онлайн

Павел начал осознавать происходящее вокруг только на следующий день. Лера пыталась его о чем-то спрашивать, но он упорно молчал, не желая разговаривать. А в глазах застыла такая вселенская тоска, что Лера снова и снова чувствовала себя виноватой. И теперь вина нависала над ней огромной глыбой, грозящей раздавить своей тяжестью до пылинки.

Вечером приехала для серьезного разговора встревоженная свекровь.

– Лера, я не знаю, что произошло между вами, но Паша в таком ужасном состоянии, что я требую объяснений! – Вера Павловна едва сдерживала слезы.

– Я не знаю, почему это с ним случилось. Мы немного повздорили, но ничего серьезного.

– Повздорили?! Ты что – тетка необразованная? Да как можно с ним поссориться, скажи пожалуйста?! У Паши душа светлая, как у ребенка, и она нуждается в защите. Женившись на тебе, он распахнул душу перед тобой, а что сделала ты? Ворвалась в нее, исковеркала и считаешь, что не произошло ничего серьезного?!

– Да, я согласна, что не была с ним достаточно терпеливой. И я очень раскаиваюсь.

– Раскаиваешься – и только?! А ты знаешь, сколько теперь нужно денег, чтобы Пашеньку на ноги поставить? Он почти парализован, даже говорить не может! – И Вера Павловна дала волю слезам.

– Вера Павловна, я люблю Пашу и все сделаю для того, чтобы он поправился. Я найду еще одну работу. Буду работать день и ночь.

– Да разве столько заработаешь?! Придется мне свою квартиру продавать, не иначе… Пойду я. Что-то мне нехорошо. Как бы самой не свалиться. Кто тогда за ним присмотрит? Знаешь, не для того я растила и лелеяла сына, чтобы какая-то безродная девка угробила его скандалами. Я знаю, что сделаю: в суд на тебя подам! Он, живя с тобой, стал калекой. Надо же, инвалид в тридцать три года! Да я тебя в тюрьму за него упеку, так и знай!

После ухода свекрови Лера бродила по пустым комнатам, осознавая, что счастью ее пришел конец. И если она не предпримет все возможное и невозможное, чтобы вернуть мужа, она уже не будет счастлива никогда и ни с кем. Ну почему только после потери осознаешь, каким сокровищем владел?

Лера не знала, как реагировать на заявление свекрови. Мгновенно ее семейная жизнь превратилась в счастливое прошлое, о котором остались лишь воспоминания. И снова она ощутила, что не существует в настоящем времени. Ее словно вычеркнули из жизни, как это делали когда-то в детдоме, лишая маленьких каждодневных радостей в виде общения и внимания, не говоря уж о ласке и любви. Теперь у нее пытаются отнять единственного на свете любимого человека. И Лера решила, что Павла она не отдаст никому!

Всю неделю Лера вынуждена была ходить в полицию, пока длилось следствие по делу о трагическом событии в городском парке. Ведь она главная и единственная свидетельница происшедшего. Встречи с адвокатом сторожа выматывали донельзя, и домой Лера возвращалась усталая и разбитая. Адвокат настаивал на том, что убитый сам себя застрелил, а сторож ни при чем, он только выполнял свой долг. Руководство парка, поддерживаемое администрацией города, сделало все возможное, чтобы скрыть регулярное пьянство своего работника на рабочем месте. А показания Леры в расчет не брались, так как освидетельствование сторожа на алкоголь не проводилось.

Более того, сторож сам заявился на квартиру к Лере и пригрозил, что если она начнет распускать о нем сплетни, то ей не поздоровится. С этого момента Лера старалась после работы зря из дома не выходить, разве что в больницу к Павлу. Она оформила отпуск, чтобы получить отпускные, но продолжала ходить на работу, так как денег ни на что не хватало.

До суда сторож не дожил. Через неделю после происшествия, которое было расценено полицией как несчастный случай, его тело обнаружили в озерке среди плавающих лебедей. Второй несчастный случай за неделю – не слишком ли? И снова дознания, подозрения в причастности Леры к случившемуся.

Как резко все изменилось в ее жизни. И не в лучшую сторону. Любимого дитяти-мужа, о котором она постоянно заботилась и которого до этого момента – втайне от себя! – считала чуть ли не хомутом на шее, рядом больше не было, и это, как ни странно, делало ее жизнь бесцельной. Лера чувствовала опустошение, ее словно выбросили из жизни. Неужели без Павла она и не существовала на белом свете?

На работе происходило нечто странное. Все, с кем Лера обычно общалась, старались делать вид, что ее рядом нет, уклоняясь от разговоров и вопросов. В городе знакомые при встрече переходили на другую сторону улицы или сворачивали с ее пути, скрываясь в переулке или заходя в подъезд первого попавшегося дома. Уж на что соседи, пытающиеся под маской вежливости и доброжелательности выведать у нее побольше о личной жизни, и те, переборов любопытство, мгновенно скрывались за своими дверьми или отворачивались, не желая здороваться и не отвечая на приветствие. Дальше это не могло так продолжаться, и Лера позвонила Вере Павловне.

– А что ты хотела? Что могла, ты натворила – сделала свое черное дело. И как ты дальше с этим будешь жить, я даже не представляю. Выйдет это тебе боком, вот попомнишь мои слова! Зло никогда безнаказанным не остается.

– Да что – это?! Я не понимаю, о чем вы говорите!

– Хватит придуриваться, все ты хорошо понимаешь. Шила в мешке не утаишь. Уже все заметили, какой у тебя дурной глаз: где ни появишься, там беда случается. Жаль, что я раньше не разглядела, что ты одни несчастья приносишь, а то бы давно тебя с Пашей развела. Я, конечно, понимала, что вы не пара, но все надеялась, что ты образумишься, хоть внука мне родишь. А ты как была дикаркой, так ею и осталась.

– Но вы же сами убеждали меня, что Паша еще не готов к ребенку, что он сам все еще ребенок.

– Я и сейчас это говорю, и буду говорить. Потому что Паша, сколько бы ему лет ни было, так и останется моим ребенком. Но для тебя-то он муж, а не ребенок! И если бы ты это осознавала, родила бы ему дитя. И тогда он превратился бы в мужчину, если до женитьбы сам оставался ребенком. На то ты и жена, чтобы сделать из него настоящего мужчину. Однако ты со своей задачей не справилась.

– Наверное, не захотела одна тащить двух детей на своем горбу, – пробормотала Лера.

– Вот потому тебе бог детей и не дает, – заключила свекровь. – Может, и к лучшему. Порченая ты. Я всегда чувствовала в тебе какую-то фальшь. А теперь и люди заметили. Тебе нужно уехать из города подобру-поздорову, пока какой новой беды не случилось. Ведь люди тебе не простят еще одной оплошности.

– Я не понимаю, про какую беду вы говорите.

– Так я тебе растолкую, если ты такая непонятливая. Паша из-за тебя не только писать перестал, но здоровья лишился. Твоя беда в том, что ты с детства ласки не знала, потому и очерствела, сама скупа на ласку стала. Я понимаю, это не вина твоя, а горе. Горе же, как известно, заразительно. Еще не забыла, что в городском парке на твоих глазах произошло? Человек сам себя застрелил. А потом и сторожа утонувшим в озере нашли. Это правда, что он приходил к тебе и угрожал?.. Хотя какая теперь разница, человека-то не вернешь. Так что уезжай, пока люди вслед тебе не стали плеваться да пальцем тыкать. А ведь все к этому ведет.