Чтение онлайн

– Мерить! Мерить! – вместо Ники откликнулась Гилиана, и Ила испарилась, дабы исполнить распоряжение. – Милая девочка. Откуда? – небрежно уточнила Владычица.

– Сегодня Илаиана принесла мне завтрак, напоила какой-то вашей микстурой, чтобы живот не болел. А когда в разговоре обмолвилась, что ко мне непременно приставят горничную, положенную по статусу, я предложила Иле остаться в этой должности, – поведала девушка, пока свеженазначенная прислуга руководила процессом внесения в гостиную вещей для примерки. Вид у нее при этом был круче, чем у постового на самом ответственном перекрестке в центре столицы. Хотя с определенной точки зрения так оно и было. Ведь в комнате находились самая главная женщина Альрахана – Владычица и та, чей статус в королевстве был не столь официален, однако не менее значим – его Видящая.

Давая время портным и сапожнику разложить обновки, Гилиана сделала знак горничной приблизиться и уточнила:

– Черты твоего лица мне знакомы, дитя. Какого ты рода?

– Арделан, Владычица, – присела в низком реверансе девушка.

– Древние, гордые, но никогда не бывшие богатыми, – задумчиво промолвила Ана, побарабанив пальчиками по мягкому подлокотнику.

– Потому что слишком гордые, – неожиданно заметила Ника и прибавила: – И слишком честные.

– Невыгодное сочетание, – с горькой улыбкой признала Ила.

– И горничная… Значит, дела рода совсем плохи. Тебе, девушка, или твоим родным стоило обратиться с петицией о поддержке, – рассуждала вслух Владычица. – Но слишком гордые, да? Предпочла работу прислуги вместо назначенного содержания.

– За все нужно платить, – тихо и упрямо, у нее хватало храбрости спорить не с кем-нибудь, а с Владычицей, ответила Ила. – За содержание – назначенной компаньонкой или замужеством, а мне хотелось хоть что-то решать самой, высокородная лоана.

– Достойная цель, – столь же тихо согласилась Гилиана, и девушка удостоилась уважительного кивка.

И тут же Ану будто переключили – азартно засверкали глаза, и Владычица, вихрем взметнувшись с кресла, потащила Нику примерять обновки.

Одежда никогда не почиталась Вероникой за фетиш, однако и она охотно признала: лучших туфель, чем сотворенные болтливым толстячком-сапожником, на ее ногах отродясь не бывало. Наверное, потому что она никогда не носила обуви точно по мерке, снятой мастером. То же можно было сказать и о платье. Тетушка Маго, поначалу показавшаяся девушке форменной стервой, а после первого получаса общения перешедшая в категорию старших подруг, тоже постаралась на славу. Такой красивой Ника себя никогда не чувствовала.

Даже Владычица, а уж ей-то было не привыкать ни к обуви, ни к одежде самого высокого качества, милостиво разделила восторг Вероники и на прощанье – государственные дела не отменялись автоматически по причине душевных травм – пообещала прислать новообретенной родственнице что-нибудь подходящее из гарнитуров. Сообразив, что речь идет об ювелирных украшениях, девушка попыталась отказаться. Ну да Ана и слушать ничего не стала. Отмахнулась, как от мухи, и ушла «топиться в груде бумаг». Почему именно топиться, а не закапываться, Гилиана не объяснила, но, наверное, «топиться» звучало более драматично и романтично.

Знатные лоаны, сколь бы ни были они умны, проницательны и рассудительны, отнюдь не всегда обращают внимание на прислугу. И сие является грубейшей промашкой! Незаметные, неприметные люди, тихо и безукоризненно исполняющие любые поручения, будь это даже ничего не значащий каприз, опасны именно своей неприметностью. Она не отменяет наличия у прислуги собственного мнения и целей. Особенно скверно, если цели эти расходятся со стремлениями господина, из чьих рук слуга получает жалованье.

То, как поступил господин посол с жирным доносчиком, не столько напугало, сколько неприятно царапнуло слугу. О, он не ассоциировал себя с отвратительным пронырливым скотом из Альрахана! Ни в коем случае! Килис считал себя патриотом. Так и только так! Что с того, что узаркой была только его бабушка по материнской линии? Кровь не водица, а уж когда ее зов совпадает с ненавязчивым предложением поработать на родину предков за хорошее, нет, великолепное вознаграждение, патриотом станет любой. Килис и стал. Тишком встречаясь со связными от узарской стороны и ощущая приятную пухлость кошеля во внутреннем кармане плаща, Килис гордился своей ловкостью, удачей, вовремя сделанным выбором. Он начинал считать себя значимым и важным, а не мелкой костяшкой на доске бытия – ничтожным слугой, каковым выглядел внешне. О, быть весомой фигурой и в то же время находиться в тени – от такого контраста самомнение слуги поднималось как на дрожжах.

Дождавшись выезда из посольства лоана Гордестора, слуга засобирался в альраханские торговые ряды. Располагались они чрезвычайно удобно разом для всех целей «патриота» – на Рыночной площади неподалеку от Посольской улицы. Только там можно было найти свежие специи и темный сахар для приготовления сдобы, так любимой господином! Умению Килиса выбрать самые зрелые стручки койса и семена рашда завидовал даже повар посольства. Раз в пять дней слуга отправлялся за покупками, а куда он ненадолго заворачивал по пути – о том нидорцам ведомо не было, ведь Килис так экономил время, проведенное вдали от стен посольства, что до площади добирался невозможными прямыми переходами через арки, сквозные дворы и мостики.

Как-то раз в компанию слуге навязалась прилипала Доркас, девица симпатичная, но уж больно привязчивая. В любой иной раз Килис, может, и был рад ее обществу, а тут пришлось тащить кокетку таким коротким путем, что она сломала каблук и зареклась гулять с ретивым дураком, у которого одни птахи в башке. Брехливая девица на совесть ославила неудавшегося дружка. С той поры никто иной пройтись до рынка вместе со слугой не вызывался, даже если Килис настойчиво предлагал.

Кстати, о птичках! Страсть слуги к маленьким пташкам, всего достоинства которых и было – тихий мелодичный щебет, возникла лишь в Альрахане и ничего общего с орнитологией не имела. Нидорцы, как и альраханцы, даже не подозревали о том, насколько легко дрессируются тризы. В Нидоре птичек этого вида не водилось, а в Альрахане если и дрессировали крылатых, то лишь ловчих и боевых, а мелочовку ради сладкого голоска коль разводили, то лишь приятных глазу расцветок. Крохотные и невзрачные на вид тризы в избалованной столице считались не иначе как помоечными птахами. А державший их в клетке Килис безобидным старательным чудиком.

После тайного визита в нидорское посольство сенешаля Килис ускользнул за порог без труда, стоило лишь обмолвиться о знакомом торговце, ожидавшем нынче поставку койса самого лучшего качества.

Прогулка оказалась полезной. Нужные слова слуга до нужных людей донес и денежку нужную получил. Уж какие ростки из семян посеянных выросли, о том не слишком думал. Не его забота и труд. Когда маленькое поручение от «родственников» ему вечерком с птичкою мелкой передали и когда он его исполнял, тоже лишь о том думал, какую плату получит да не застал бы его кто там, где не должно, а не о том, чем услуга обернется.