У Клер есть план
Шрифт:
– Клер, детка, можно войти? – стучит в дверь Генри Фостер.
– Заходи, пап.
Первое, на что он смотрит, оказавшись внутри, постер с Джастином. Генри никогда не признается, что этот плакат всегда успокаивает его тревожные мысли. Дженни умерла в день одиннадцатилетия Клер и он понятия не имел, о чем обычно рассказывают мамы своим дочерям в этом возрасте.
Когда у них начинаются месячные?
Когда им разрешается красить губы?
Когда пора затевать разговор о мальчиках?
– Мне кажется, мама была влюблена в него, – тихонько сказала бледненькая и уставшая одиннадцатилетняя Клер. Их просторный дом из пахнущего лесом бруса, наконец, опустел. Все, кто пришел почтить память о Дженни Фостер, разошлись по домам.
– Почему ты так думаешь? – спросил Генри, не понимая, что хуже: спокойная и сдерживающая свои эмоции дочь или задыхающаяся от рыданий?
– Только ему она подмигивала всякий раз, когда входила в мою комнату. Я как-то хотела выбросить этот плакат, чтобы повесить другой, но мама сказала, что в этой молоденькой мордашке есть свое особое очарование. И я не стала ничего менять. Она тебе часто подмигивала?
– Только, когда замечала за окном Санта-Клауса.
Клер улыбнулась. Она знала, что его не существует, но всё равно старательно играла роль наивного дитя, ради улыбок родителей.
– Значит, она точно была влюблена в Джастина.
– Постараюсь смириться с этим.
Генри с трудом переводит взгляд на уже взрослую и такую красивую дочь. Точную копию своей мамы. Только в длинные каштановые волосы Клер вплетаются огненно-красные нити, а зелень в глазах всё явственнее смешивается с солнечным светом самого теплого дня и те, подобно двум ярким лучам, могут осветить даже самую непроглядную ночь. Только благодаря ей он смог дотянуть до этого момента. До появления в его жизни прекрасной Одри.
Генри прочищает горло и ставит руки в боки.
– Раз уж вы едете с Мирандой в торговый центр, прикупи себе что-нибудь, хорошо? Моя банковская карта есть в твоем телефоне. Ни в чем себе не отказывай.
– Мой день рождения только в марте. Что за повод?
– А разве нужен повод, чтобы немного обновить свой гардероб? Мы переехали сюда неделю назад и всё это время ты помогала мне с вещами. Хотя…
– «Хотя»?
– Могла бы уже давно плюнуть на старика и заявить, что на новом месте тебе нужен новый гардероб!
Клер сощуривается и хитро улыбается.
– Я подумаю над твоим предложением.
– Это вовсе не предложение, а самый настоящий приказ. Чтобы без обновок домой не возвращалась. И, кстати, я хочу, чтобы Миранда тоже что-нибудь выбрала для себя. От меня. Ну, ты понимаешь.
– Понимаю, пап. Будет сделано.
– Спасибо. – Генри улыбается и нервно оглядывается. – У тебя тут очень уютно. Если что-то нужно докупить – только скажи.
– Ничего не нужно. Здесь есть всё и даже больше. Гляди, – кивает Клер в сторону гардеробной. Она распахивает белую дверь и включает свет. – Может мне тут парочку тренажеров поставить? Или оборудовать мини-кинотеатр?
Подсвечиваемые белым светом полки и ящики пустуют. Вся одежда, которую Клер посчитала нужным взять с собой, умещается в одной секции из восьми имеющихся. Генри вздыхает и виновато смотрит на дочь.
– Обещай, что сегодня вечером здесь останется меньше свободного места?
– Я не могу этого обещать, поскольку мы переехали не в обыкновенный пригород, где имеется свой простенький торговый центр с низкими ценами на всякие товары. Теперь мы живем в Брентвуде, – напоминает Клер, – в одном из самых престижных районов Лос-Анджелеса. Если Миранда согласится забежать в какой-нибудь бутик с недорогой одеждой – да. Но уж очень я в этом сомневаюсь. У неё все вещи очень дорогие.
– Я не хочу, чтобы ты думала о деньгах, Клер. Мы продали наш дом, у меня теперь прекрасная и высокооплачиваемая работа. И ты вполне можешь себе позволить какое-нибудь платье от… Valentino?
– Оно стоит целое состояние! И почему именно Valentino?
– Это первое, что пришло мне в голову. – Генри вздыхает и опускает ладони на плечи Клер. – Милая, наша жизнь изменилась, да. И в лучшую сторону, я уверен. В Калифорнии куда больше перспектив и возможностей для молодых людей. Здесь именно та жизнь, которую я всегда хотел тебе дать, но… В общем, я хочу сказать, чтобы ты не беспокоилась о деньгах и была счастлива здесь. Одри без ума от тебя. Она каждый вечер говорит мне это, когда мы садимся пить кофе на террасе. А ещё, ей тоже хочется, чтобы этот переезд принес тебе только пользу. Мы ведь теперь семья.
– Всё хорошо, пап. Правда! Я очень счастлива. И Одри, она замечательная. Я вижу, как она заботится о тебе и мне это нравится.
– А Миранда? Вы с ней подружились?
Клер улыбается. Уж что-что, но это последнее, о чем она когда-либо будет переживать.
– Мы обе были очень заняты своими делами всю эту неделю. Но не беспокойся, – подмигивает Клер и хватает свой кожаный рюкзачок бледно-розового цвета. Блестящие волосы скользят по загорелым плечам. – Мне никогда не составляло труда подружиться с кем-то. Уже сегодня вечером мы будем не разлей вода.
2
Миранда опускает солнцезащитные очки и выезжает из гаража на белоснежном BMW 420i Coupe. Клер ждет её у лужайки и смотрит на свои блестящие губы в маленьком зеркальце. На прошлое Рождество Одри передала ей подарок через отца – бледно-розовый блеск для губ от Dior. И только в Калифорнии Клер увидела, как потрясающе искрится перламутр на её пухлых губах. В Северной Дакоте такого солнца, как здесь, не было и быть не может.
– Запрыгивай!
В машине прохладно, работает кондиционер. Морковного цвета кожа в салоне кажется ледяной. Клер пристегивает ремень безопасности и останавливает на Миранде улыбчивый взгляд.
– Я не планировала выезжать сегодня куда-либо, поэтому не думай, что каждый раз я выбираюсь в город в таком дурацком виде.
«Вовсе не дурацкий» – думает Клер, оценив короткие джинсовые шорты с белыми вставками и слегка помятую черную футболку. Сразу видно, что вещи очень дорогие. Особенно темные очки в широкой оправе.
– Значит, подарок своей подруге ты уже давно купила, раз собиралась весь день провести дома, – констатирует Клер и достает из рюкзака свои очки. Они дешевенькие, но стильные. – Что я могу подарить девчонке, которую ещё не знаю?