Чтение онлайн

С технической точки зрения, он мог летать; как раз это Тюр мог делать в этом мире. Однако теперь, в современную эпоху, Тюр использовал эту способность реже. Его было слишком легко заметить, сфотографировать или зафиксировать иным образом: либо спутником, беспилотником, радаром или любым другим способом, которым люди защищали своё воздушное пространство от потенциально враждебных вторжений.

По той же причине Тюр старался не летать при дневном свете, если это не было неотложной ситуацией.

Последний раз, когда он сделал это на побережье Малибу в Калифорнии, расстояние было коротким, это была чрезвычайная ситуация, и ему всё равно это не очень понравилось.

Полет до Сен-Бартелеми из Франции был бы намного дольше.

Учитывая разницу во времени, форму планеты и время суток, солнце было бы в небе на протяжении почти всего полета.

Другие варианты путешествия по Земле тоже не были идеальными.

Человеческие виды транспорта были медленными.

У него бы ушло минимум одиннадцать часов, если бы он воспользовался ими, вероятно, даже ближе к четырнадцати или шестнадцати часам со всеми пересадками.

В конце концов, он сделал самую богоподобную вещь, которую только мог.

Он воспользовался Биврёстом, чтобы добраться до Асгарда.

В Асгарде Тюр использовал Биврёст во второй раз для межпространственного перемещения, чтобы добраться до острова Сен-Бартелеми, где Марион видели в последний раз.

Один должен был увидеть, как Тюр делает это, поскольку он следил за Биврёстом, но если это и побеспокоило отца Тюра, он не вмешался.

Что касается самого Тюра, то большую часть оставшихся световых часов он посвятил изучению плана острова, определяя, в каком отеле разместилась Марион Равенскрофт, добывая детали работы Секретной службы Марион Равенскрофт, не говоря уже о её передвижениях по городу.

Её отец всё же увеличил количество людей, наблюдающих за ней.

По этой же причине до нынешнего момента Тюр не позволял себе подходить слишком близко. На самом деле, ему даже не удалось нормально разглядеть её; он только мельком видел её на пляже, пока она прогуливалась по набережной и пила кофе в уличных кафе.

Он всегда имел некоторое представление о том, где она находилась, даже если её не было в пределах видимости, в основном из-за слежки за её гостиницей и подслушиванию сотрудников Службы безопасности. Опять-таки, он не был Локи, так что приходилось беспокоиться о том, чтобы не быть замеченным; он не мог влиять на людей как его брат, заставляя не видеть и не слышать его.

Однако при необходимости он мог двигаться тихо, почти незаметно.

Ему удалось добраться до балкона её комнаты, где он услышал, как глава её подразделения разговаривает с агентами, находившимися в городе рядом с ней.

Как только он услышал и получил достаточно информации о том, какие у них существовали протоколы, Тюр снова спустился вниз и направился по городским улицам к главной гавани, где Марион планировала пообедать со своими друзьями в эксклюзивном клубе этого острова.

Он ожидал увидеть относительно тихий и дорогой ресторан.

Вместо этого он обнаружил, что находится в месте, больше напоминающем шоу бурлеск, заполненное людьми в костюмах, в которых не было никакого смысла, по крайней мере, не для ресторана с хрустальными бокалами и настоящим столовым серебром, и не в отношении какой-либо другой темы, которую Тюр мог распознать.

Он видел совсем взрослых людей, с морщинами и седыми волосами, одетых в костюмы в стиле 20-х годов с пиратскими шляпами, топами с вырезом и туфлями на высоких каблуках. Он видел молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати лет с красными носами и париками клоунов, с украшенными драгоценными камнями коронами, масками, буйным макияжем и в нижнем белье. Некоторые носили с собой бутылки шампанского или мартини, курили тошнотворно-сладкие сигареты или едкие сигары.

На некоторых были просто купальники и куча блесток.

Тюр пробирался сквозь толпу, рассматривая различные наряды, оглядывая танцпол с его светящейся плиткой, заполненный смеющимися, кричащими и подпрыгивающими людьми. Он наблюдал, как они раскидывают ленточки, пляжные мячи, размахивают светящимися палочками, гоняются за воздушными шарами.

Всё это было похоже на американский праздник Хэллоуин.

Но сейчас для этого неподходящее время года. Хэллоуин отмечали, по крайней мере, несколько недель назад, возможно, даже несколько месяцев, если полагаться на память Тюра.

Ещё не пришло время праздновать Новый год.

Неужели относительно скоро наступит Рождество?

Тюр чувствовал, что был немного сбит с толку, пока он шёл к бару, ища место, где можно было бы сесть и иметь обзор на всех приходящих и уходящих членов клуба. Служба безопасности Марион Равенскрофт, похоже, думала, что она уже где-то здесь. Казалось, они предполагали, что как минимум полдюжины её друзей из высшего общества тоже находятся здесь.

Её будет нетрудно заметить, особенно если они соберутся все вместе.

Некоторое время он изучал её фотографии.

У неё поразительная внешность; её было трудно не заметить.

Необычные глаза рыжевато-карего цвета. Спортивное телосложение. Длинные ноги. Выделяющиеся высокие скулы. Полные губы. Её натуральный цвет волос был тёмно-коричневым, почти чёрным.

На недавних фотографиях, которые он нашёл, она была именно с этим цветом волос, но он также видел, как за эти годы она окрашивала их в разные оттенки: тёмно-красный, платиновый, сине-чёрный, золотистый блонд вместе с прядями разных цветов, таких как сливовый, фиолетовый, небесно-голубой, тёмно-синий, огненно-красный, бледно-зелёный, закатно-оранжевый, шокирующе розовый.

Тюр нахмурился и огляделся вокруг.

Он был уверен, что с легкостью найдёт её.

Он искал людей, которые могли быть частью её службы безопасности.

В клубе с ней было как минимум двое из них.

Тюр заметил одного человека, который предположительно являлся агентом по безопасности, и стал украдкой наблюдать за ним.

Блондин. Армейская стрижка. Невзрачный костюм. Дорогие часы.

Секретная служба, догадался Тюр.

Тюр ещё более убедился в своем предположении после того, как заметил, что блондин бормочет что-то в свой рукав; вероятнее всего, у агента был наушник в противоположном ухе, которое Тюр не мог видеть.