Шрифт:
Пролог
Новые правители Хандара собрались в общем зале блюстителей, вооруженных дубинками стражей закона и порядка, которые в городе Эш–Катарион сейчас были наиболее близки к понятию «гражданские власти». Неказистое, слабо освещенное помещение располагалось в самых недрах старинной городской кордегардии. Джаффа дан-Ильн, будучи Главным блюстителем, оказался формально главой предстоящего собрания, и он приложил все силы, чтобы привести зал в подобающий вид, выгреб оттуда скопившийся за десятилетия мусор, колоды карт, игральные кости и разрозненные бумаги. Не в его силах было, однако, скрыть прорехи и заплатки на коврах и стены из песчаника, лишенные всяческих украшений, если не считать таковыми художества, что за долгие годы выцарапали томящиеся от скуки блюстители. Стол, сколоченный из дешевых досок, щедро покрывали пятна, а разномастные кресла сволокли сюда практически изо всех комнат кордегардии. Джаффа переставил книжные шкафы и прочую мебель, чтобы по крайней мере прикрыть самые скабрезные образчики настенных художеств.
Трель колокольчика на лестнице возвестила о прибытии первого гостя. Генерал Хтоба вошел в зал осторожно, как будто подбираясь к логову врага. Он был одет по всей форме, в бурого цвета брюки и мундир поверх белой рубашки, плечи сообразно рангу обшиты золотой бахромой. Слева на груди — вышитый второпях алый знак в виде широкого клина, символ костров Искупления. Сбоку у бедра — меч, столь щедро изукрашенный золотой и серебряной филигранью, что при каждом движении генерала вспыхивал и искрился. По пятам за Хтобой следовали два аскера — также в мундирах, но менее нарядных.
Генерал огляделся с едва скрываемым отвращением, выбрал наименее шаткое кресло и сел, невнятно буркнув что–то взамен приветствия. Офицеры заняли места по обе стороны от своего командира — как будто опасались неприятностей.
— Добро пожаловать, генерал, — сказал Джаффа. — Не желаете чем–нибудь освежиться?
Генерал нахмурился. Лицо его с густыми кустистыми бровями и пышными висячими усами было словно создано для того, чтобы хмуриться. Когда он заговорил, во рту его заиграли бликами золотые зубы.
— Нет, — отрезал он. — Я желаю только одного — как можно скорее со всем этим разделаться. Где эти треклятые священники?
Вновь зазвонил колокольчик, словно отзываясь на это незначительное богохульство. С лестницы донеслись звуки множества шагов, а затем в зал нестройной толпой вошли члены Серафического совета.
Джаффа с детских лет привык к тому, как должны выглядеть священнослужители — либо старцы, бородатые и дородные, в вызывающе ярких зеленых и пурпурных рясах, либо женщины, с подчеркнутой скромностью укутанные в шелка. От нынешних представителей священства, от этих юнцов с безжалостными глазами и в строгих черных облачениях, ему становилось не по себе. Среди них не было ни единой женщины: ни скромной, ни бесстыжей. Возглавлял это шествие молодой человек с коротко подстриженными волосами и шрамом под глазом, усевшийся к столу напротив генерала. Сподвижники остались стоять за его спиной.
— Я — Ятчик дан-Рахкса, — проговорил он. — Волею Длани Господней я назначен главой Небесных Клинков, дабы провести окончательное очищение наших земель от чужестранной скверны.
«Ятчик дан-Рахкса» означало «ангел победы» — имя, по мнению Джаффы, вполне подходящее. Поветрию брать имена ангелов положил начало сам Длань Господня, когда наименовал себя «Вале дан-Рахкса» — «ангел мести». Судя по тому, как стремительно расширялся Совет, его члены должны были вскорости испытать серьезную нехватку ангельских имен. Интересно, подумал Джаффа, что произойдет, когда они исчерпают запас мужественных, грозных имен и в их распоряжении останутся только «ангел сестринской любви» или «ангел мелких ремесел»?
Генерал Хтоба встал на дыбы:
— Это самое очищение следовало начать еще пару месяцев назад. Треклятые ворданаи были готовы упасть в наши руки, точно спелый плод, но нет — им позволили удрать! Теперь за то, чтобы изгнать их окончательно, многим правоверным придется заплатить жизнью.
— Истинно правоверные всегда готовы пожертвовать жизнью ради блага Искупления, — отозвался священник. — Впрочем, генерал, я полагаю, что вы преувеличиваете сложность предстоящего дела.
— Преувеличиваю? — Хтоба насупился. — Может, тогда попробуете одолеть стены Сархатепа без помощи моих пушек?
Ятчик одарил его блаженной улыбкой:
— Стены не препятствие для воли Небес.
— Стало быть, служители Небес научились летать?
— Почтенные господа, — вмешался Джаффа, — прежде чем мы приступим к разговору, я хотел бы напомнить, что наш совет собрался еще не в полном составе.
— О да, разумеется! — растягивая слова, проговорил генерал. — Непременно нужно узнать, что скажет нам шайка пустынных мужеложцев–конокрадов!
— Боги дорожат всеми своими детьми, — возразил Ятчик, — и хвала воздается всем, кто служит Искуплению.
Колокольчик прозвенел в третий раз — прежде чем Хтоба успел что- либо ответить. Последний член совета прошел по лестнице совершенно бесшумно, и его появление в зале сопровождалось лишь едва уловимым шорохом шелка. Он был с головы до ног одет в черное, просторные одеяния согласно обычаю десолтаев стянуты на талии, запястьях и лодыжках, голова обернута черным шелковым шарфом. Лицо вновь прибывшего целиком скрывала знаменитая маска — безыскусный овал из матовой стали с двумя квадратными прорезями для глаз.
Это был Малик дан-Белиал, Стальной Призрак, вождь пустынных племен. Он занял свое выдающееся положение задолго до того, как началось Искупление. Разбойничьи набеги десолтаев Малика долгие годы донимали и принца, и ворданаев, а сам Призрак давно стал героем доброй сотни историй, передаваемых друг другу шепотом. Поговаривали, что под стальной маской у него и впрямь нет лица, одна лишь непроглядно–черная бездна, и что он продал свою душу некоему демону за дар предвидения.
Когда Малик вошел, ни генерал, ни священник не приподнялись с места, а потому приветствовать его выпало Джаффе. Главный блюститель встал и поклонился.
— Малик, — проговорил он. Стальной Призрак никогда не претендовал на иное имя или титул. — Добро пожаловать! Присаживайся, прошу!
— Да, добро пожаловать, — отозвался Ятчик. — Мы тут как раз обсуждали планы окончательного уничтожения ворданаев. Быть может, тебе захочется что–либо сказать по этому поводу?
— Слишком поздно, — проговорил Призрак. Голос его, отягощенный жестким пустынным выговором, скрипел, точно шелк о сталь. — Флот расхемов, транспортные суда и военные корабли, уже здесь.