Чтение онлайн

Уильям взглянул на нее с удивлением и, уходя, дважды оглянулся. Анна видела растерянность на лицах Ловела и Рэтклифа. Она понимала, что ведет опасную игру, пытаясь провести их и представить дело так, что именно эти двое, а вовсе не Ричард, ущемляют ее права. И когда Уильям принес шкатулку, она достала из нее давнишнее письмо Ричарда и протянула им свиток.

– Читайте! Вы ведь отлично знаете почерк господина.

Она рассчитала верно. Почтение, которое испытывал Рэтклиф к своему властителю, не позволило ему заглянуть в послание Ричарда к жене. Правда, он шагнул было вперед и протянул руку, но тотчас опомнился и решительно покачал головой.

– Я не смею. Я всего лишь слуга милорда и не имею права касаться его личной корреспонденции.

Анна перевела дыхание, но игра еще не была выиграна. У этих двоих могло возникнуть сомнение: отчего она так гневалась, имея письменное свидетельство Ричарда? Поэтому она повернулась к Ловелу.

– Сэр Френсис, вы в детстве были дружны с моим супругом. И хотя меня огорчает, что мое слово не имеет для вас никакого значения, надеюсь, что, прочитав эти строки, вы поймете: если герцог Ричард и давал вам подобные указания, то ныне он пересмотрел его.

Она вложила в свой взгляд все презрение, какое только у нее нашлось. Френсис Ловел смутился, но, преодолев себя, взял бумагу со свисающей печатью. Анна затаила дыхание. В письме не было ни единого слова о ее поездке в имения. И если Ловел осмелится…

Сэр Френсис развернул письмо. «Моя возлюбленная госпожа и супруга», – слегка шевеля губами, одолел он первую фразу. Видимо, он не был силен в грамоте, а послание было пространным, и, чтобы найти в нем разрешение герцога, следовало одолеть его полностью. И Ловел не осмелился. Он лишь поцеловал печать и вернул свиток Анне.

– Простите, миледи, если я имел несчастье не угодить вам. Каковы будут ваши распоряжения?

Анна поняла, что выиграла. И какие бы планы ни строил на ее счет Ричард, она пока вернула свое право на свободу.

Когда она вышла, ее окликнул Херберт.

– Миледи!

Она увидела разгневанное лицо юноши.

– Имея такое разрешение от Глостера, вы смеялись надо мной, слушая мои речи о том, что вы такая же пленница, как и я!

– Увы, Уильям, но именно вы оказались правы. Ричард готов всякого сделать своим пленником. И в этом письме нет ни слова о моей свободе. Я рисковала.

Она протянула ему свиток, и юноша, не столь обремененный долгом, схватил и пробежал его глазами.

– Увы, – вздохнула Анна. – Я совершила грех, обманув этих людей. Они преданны моему мужу, а я повернула против них их же преданность.

Но когда она вновь взглянула на Уильяма, этот златокудрый ангел смотрел на нее с восхищением.

– Однако, – сказал он, ослепительно улыбнувшись, – герцогу Ричарду будет с вами непросто.

И захохотал, как мальчишка. У него был заразительный смех, и Анна невольно подхватила его. Они хохотали, как дети, легко и бездумно, до слез. У Анны из-под головного убора выбилась прядка волос, она раскраснелась и сейчас была похожа на девчонку.

Уильям первым перестал смеяться. Взгляд его был ясен и тверд.

– Надеюсь, вы позволите сопровождать вас в поездке?

Анна только улыбнулась в ответ, понимая, что со старой враждой покончено.

Старая крепость располагалась на пологом склоне холма, возвышаясь над долиной Уэнслидейла и словно озирая суровым взглядом окрестности.

Любимый замок графа Уорвика! Здесь он вместе с матерью Анны провел самые счастливые годы, здесь родились их дочери Изабелла и Анна, здесь граф собирал своих воспитанников, обучал их искусству поединков, войны, политике… Среди его любимцев были и братья Йорки. Предавшие потом своего учителя…

Сейчас Анна во все глаза смотрела на замок Мидлхем, Берлогу Медведя, как прозвали его окрестные жители. Построенный три столетия назад при Генрихе II, первом короле из династии Плантагенетов, замок сохранил все особенности той несколько тяжеловесной, но величественной архитектуры, которая в Англии получила название нормандской. Могучие стены замка цвета запекшейся крови с круглыми сторожевыми башнями и навесными бойницами двойным кольцом окружали внутренние постройки, службы, переходы, галереи и казармы, а в центре высился прямоугольный донжон – гигантская башня с достроенными в более поздние времена угловыми башенками и зубчатой балюстрадой. Мидлхем уступал по величине Уорвик-Кастлу, однако из-за множества крыш, шпилей, барбаканов [48] и флюгеров походил на маленький город с селениями, раскинувшимися у слияния рек Ур и Ковер.

– Никогда не думал, что мне доведется быть гостем в Берлоге Медведя, – проговорил ехавший рядом с Анной Уильям Херберт.

Анна улыбнулась ему. За время путешествия они сблизились с юношей. Анна взяла с собой небольшой штат, и Уильяму приходилось беспокоиться о провианте, толковать с кузнецами о перековке лошадей и даже вместе с латниками толкать в гору повозки с поклажей, когда кони сдавали. Молчаливый, сдержанный и надменный при дворе, в дороге он отбросил эту маску, стал веселым и разговорчивым.

Анна вспомнила это, оглянувшись на свой кортеж. За время поездки они посетили ряд ее имений: Шериф-Хаттон, Гилинг, Хэлмси, Дилфорд, Бедайл, Ричмонд и вот теперь – Мидлхем. Она нигде не задерживалась, ибо опасалась преследования. Но, похоже, слуги ее мужа сочли за благо оставить ее в покое. В Мидлхеме Анна предполагала задержаться подольше. После Шериф-Хаттона это был наиболее крупный из ее майоров, и ей хотелось дать передохнуть людям, утомленным переездами.

Пока обоз огибал холм, Анна с Хербертом ускакали далеко вперед. Пендрагон длинными прыжками поспевал за их лошадьми. Он уже свыкся с кочевым образом жизни и перестал поджимать хвост при звуках труб или грохоте телег по каменистым дорогам. Теперь он равнодушно разглядывал темно-багровые стены Мидлхема, отбрасывавшие сумрачные тени на воду широкого рва, огибавшего замок.

Они пересекли реку Ур и, миновав селение, стали подниматься к замку. Еще издали Анну удивил вид поднятого надо рвом моста. В мирное время доступ в замки обычно оставался свободным, поскольку шла оживленная торговля с округой и крестьяне несли в замок провизию, а заезжие купцы предлагали свои товары. Мидлхем же словно ощетинился.

Уильям трижды протрубил, требуя опустить мост. Стражники на стенах, давно наблюдавшие за появившимися из-за холма всадниками, засуетились, а затем показалась тучная, облаченная в пурпурные одежды фигура.